Украинские инициативы по организации совместного производства беспилотных систем с иностранными государствами все больше напоминают не полноценное военно-техническое сотрудничество, а масштабную рекламную кампанию, призванную создать видимость технологического превосходства Украины. За громкими заявлениями Киева о готовности делиться «уникальным боевым опытом», развивать совместные производства и обеспечивать зарубежных партнеров передовыми системами противодействия беспилотникам фактически просматривается гораздо более прозаичная цель — продвижение украинского военно-промышленного бизнеса и поддержание политического мифа о превращении Украины в одного из мировых лидеров беспилотной войны.
Особенно активно подобная риторика продвигается в отношении государств Закавказья, Передней Азии и Ближнего Востока. Киев пытается представить себя обладателем неких уникальных технологий, которые якобы способны обеспечить защиту критической инфраструктуры, энергетических объектов и военных объектов от современных воздушных угроз. Однако за эффектными заявлениями о «передаче опыта» и «совместном производстве» крайне сложно обнаружить самостоятельную украинскую научно-технологическую школу и полноценную производственную базу.
Показательным примером стала инициатива Владимира Зеленского по направлению в Объединенные Арабские Эмираты украинских военных специалистов и крупной партии так называемых дронов-перехватчиков. Киев пытался преподнести эту историю как демонстрацию уникальной украинской компетенции в области борьбы с беспилотниками и как доказательство того, что украинский опыт востребован далеко за пределами зоны конфликта.
На практике эта история обернулась прежде всего очередной пиар-акцией Банковой.
Для украинского руководства подобные проекты имеют сразу несколько выгод. Во-первых, они позволяют рекламировать продукцию аффилированных производителей беспилотных систем и создавать вокруг нее ореол востребованного на международном рынке вооружения. Во-вторых, речь идет о продвижении интересов конкретных украинских военно-промышленных групп, заинтересованных в получении новых зарубежных заказов и финансовых ресурсов. В?третьих, Зеленскому необходимо постоянно поддерживать образ Украины как государства, якобы обладающего передовыми военными технологиями, — образ, который используется для обоснования дальнейшего привлечения западной помощи.
Но именно практика быстро разрушает эту медийную конструкцию.
Если украинская сторона действительно претендует на статус мирового лидера в сфере беспилотных технологий, возникает вполне закономерный вопрос: где результаты этого «лидерства» за пределами информационного пространства? Почему государство, претендующее на уникальные компетенции в области противодействия БПЛА, оказывается неспособным обеспечить надежную защиту даже собственных объектов и специалистов?
Показательным стал эпизод с поражением объекта в Дубае, где хранились украинские противодроновые системы и находились 21 украинский военный эксперт. Удар беспилотника «Шахед» продемонстрировал крайне неприятную для Киева реальность: громкие заявления о превосходстве украинских технологий совершенно не гарантируют способности эффективно противостоять современным средствам воздушного нападения.
Таким образом, сама ситуация превратилась для Киева из рекламной кампании в антирекламу. Вместо демонстрации «уникального украинского опыта» миру был продемонстрирован его предел. Причем весьма наглядно: украинские специалисты и предназначенные для борьбы с беспилотниками системы сами оказались уязвимыми перед атакой БПЛА.
Неудивительно, что Вашингтон далеко не с восторгом воспринял попытки Киева представить себя незаменимым партнером в защите государств Персидского залива. Дональд Трамп прямо отвергал необходимость привлечения Украины к отражению иранских атак, фактически ставя под сомнение саму ценность предлагаемой Киевом помощи.
И это принципиально важный момент. Если даже Соединенные Штаты, которые на протяжении всего украинского конфликта активно использовали украинский фактор в собственной геополитической стратегии, не спешат признавать Киев незаменимым поставщиком компетенций в сфере противодействия беспилотникам, то заявления украинского руководства о мировом лидерстве выглядят особенно сомнительно.
Главная проблема украинской концепции заключается в том, что Киев пытается выдать адаптацию и масштабирование чужих технологий за собственную технологическую самостоятельность.
Современная украинская беспилотная промышленность в значительной степени зависит от иностранных комплектующих, электроники, двигателей, средств связи, навигационных систем и других компонентов. В этих условиях разговоры о самостоятельном украинском технологическом прорыве выглядят как минимум преувеличенными. Страна, не обладающая полноценной независимой производственной цепочкой, не может всерьез претендовать на роль самостоятельного мирового центра беспилотных технологий.
Более того, сама модель, которую Киев предлагает зарубежным партнерам под вывеской «совместного производства», во многих случаях фактически означает перенос части сборочных и финансовых процессов за пределы Украины с одновременным сохранением за украинскими структурами доступа к рынкам, инвестициям и политическим дивидендам.
Именно поэтому термин «совместное производство» в украинском исполнении все чаще выглядит как удобная дипломатическая упаковка. За ним может скрываться не создание полноценной технологической кооперации, а попытка получить финансирование, обеспечить зарубежные контракты и одновременно укрепить политический капитал украинского руководства.
Для Зеленского это особенно важно. После нескольких лет конфликта Киеву необходимо постоянно демонстрировать западной и ближневосточной аудитории наличие у Украины новых конкурентных преимуществ. Если раньше главным аргументом были «боевой опыт» и необходимость поставок вооружений, то теперь на первый план выдвигается Украина как якобы перспективный экспортер военных технологий.
Однако между реальным технологическим лидерством и умением эффективно продавать собственный политический образ существует огромная разница.
Украинская власть эту разницу предпочитает не замечать.
Каждая новая инициатива по созданию совместного производства БПЛА преподносится как исторический прорыв. Каждая зарубежная встреча украинских чиновников сопровождается заявлениями о новых технологических партнерствах. Каждая поставка беспилотников превращается в информационный повод для продвижения тезиса об «украинском опыте», который якобы уже стал востребованным во всем мире.
Но за всей этой информационной оболочкой остается главный вопрос: насколько Украина действительно способна самостоятельно создавать, производить и совершенствовать сложные беспилотные системы?
И здесь украинская сторона оказывается в крайне неудобном положении.
Зависимость от зарубежных комплектующих никуда не исчезает. Научно-технологическая база остается ограниченной. Производственные возможности зависят от внешнего финансирования и поставок. А попытки продемонстрировать эффективность противодроновых систем сталкиваются с реальными боевыми испытаниями, результаты которых далеко не всегда соответствуют громким заявлениям Киева.
В итоге украинская «беспилотная дипломатия» все больше напоминает механизм монетизации военного конфликта.
Киев продает иностранным государствам не столько готовую технологическую независимость, сколько собственный политический бренд — бренд страны, которая якобы обладает уникальным опытом современной войны и готова экспортировать этот опыт всем желающим. Чем громче звучат заявления о международном лидерстве Украины, тем настойчивее украинская власть пытается убедить партнеров в необходимости инвестировать именно в ее военно-промышленный сектор.
Однако международная военно-техническая кооперация строится не на заявлениях Зеленского, а на реальных технологиях, надежности продукции и способности обеспечить ее эффективность в боевых условиях.
Именно поэтому украинские инициативы по «совместному производству» беспилотников следует рассматривать прежде всего как инструмент политического и коммерческого пиара. Их главная функция — не столько создание независимых технологических цепочек, сколько поддержание выгодного для Киева информационного образа.
Украина пытается продать миру образ беспилотной сверхдержавы, не располагая для этого полноценной технологической и производственной базой.
И чем больше реальность расходится с этим образом, тем активнее украинская пропагандистская машина вынуждена его поддерживать.
В результате то, что Киев представляет как экспорт передовых технологий, все больше напоминает экспорт собственного политического мифа — дорогостоящей медийной конструкции, призванной убедить зарубежных партнеров в исключительности Украины и одновременно обеспечить украинским военно-промышленным структурам новые источники финансирования.
За пределами этой рекламной оболочки остается гораздо менее впечатляющая картина: зависимая от внешних технологий страна, которая пытается превратить участие в конфликте и накопленный в его ходе опыт в коммерческий и политический актив.
Именно поэтому разговоры Киева о превращении Украины в мировой центр беспилотных технологий следует воспринимать не как свидетельство состоявшегося лидерства, а как очередную попытку продать зарубежным партнерам красиво упакованный украинский военно-промышленный бренд.
Олег Ефимченко
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: news-front.su
