Скромный подвиг группы «А» в Грозном. Авторский материал ветерана Группы «А» полковника Александра Михайлова. Часть 3-я.
...Наступило как бы затишье. Некоторые наших сотрудников в те дни использовали для прикрытия команд, собиравших тела погибших солдат. Спецназовцы выходили наружу, занимали точки для прикрытия этих ребят. Потом заявился парламентер — чеченец в спортивном костюме, с белым флагом. Добрый, добрый… Алексей Кузин вышел его встречать, привел на первый этаж — в фойе. Там и состоялся наш разговор.
— У нас перемирие. Все, больше не стреляем, — сообщил боевик.
— Ну, что ж, хорошо, и мы не будем, — пообещал я с долей иронии. — Перемирие так перемирие.
А сами мы вечером… Война есть война! В белых перчатках ее не ведут. Иначе такая война приводит к еще большим жертвам, вызывая у врага чувство безнаказанности.
Парламентер «на голубом глазу» спросил аккумуляторы для радиостанций. Наши, мол, сели. Очевидно, таким образом он пытался выведать тип связи, которой мы пользовались.
Установилось «фактическое» прекращение огня, однако в Грозном продолжались отдельные перестрелки, звучали в районе 15-го городка, у комендатуры Заводского района и в пригороде Черноречье. Ну и, конечно, боевики не оставляли своим вниманием центральной части города.
ПРОРЫВ
Первая колонна из здания УФСБ на Ханкалу ушла благополучно — ее обстреляли, но, к счастью, никто не погиб. Были только раненые. После этого в здании опять ощущалась нехватка бойцов, и сотрудникам Группы «А» пришлось работать на огневых позициях по девятьдесять часов в сутки.
После того, как снайперы «чехов» застрелили в течение дня восемь солдат, генерал Пуликовский фактически предъявил вооруженным формированиям ЧРИ 48 часовой ультиматум: покинуть Грозный. Командующий заявил, что ему «больше не о чем говорить» с Масхадовым.
20 го федеральная сторона возобновила минометный и артиллерийский обстрел и стала наносить бомбовые удары.
В решимости генерала Пуликовского боевики не сомневались.
Человек конкретный, решительный и бескомпромиссный в достижении боевой задачи. Слова командующего ОГВ подействовали на многих полевых командиров. Они тут же прибыли на переговоры, просили его предоставить коридор для выхода в горы. «Не для того я вас окружал, чтобы выпускать. Или сдавайтесь, или будете уничтожены!» — таков был жесткий ответ.
Запаниковал и Масхадов. В те дни он охотно общался с журналистами. «Реализация угроз генерала Пуликовского не принесет славы российскому оружию, а лишь еще больше усугубит ситуацию, загнав ее в тупик», — заявил Масхадов.
ОДИН ИЗ ДВУХ
Ночью и днем 22 августа в Новых Атагах в ходе переговоров генерала Лебедя с Масхадовым был выработан и подписан документ, предусматривавший разведение противоборствующих сторон, отвод войск и совместный контроль над отдельными районами чеченской столицы.
Нам поступила команда: готовиться к окончательной эвакуации. От всех «щедрот» руководство УФСБ выделило два КамАЗа.
Продукты раздали местным жителям, найденное по дороге оружие и боеприпасы решили брать с собой — не оставлять же врагу! Однако мест на всех не хватало, да и вещи нужно было где то размещать.
Вот тогда мы «вспомнили» про два подбитых БТРа, находившихся рядом друг от друга с внешней стороны здания. Я дал Кузину команду: проверить, что можно восстановить, что с вооружением. Учить его не надо было — человек, разбирающийся в технике, профессионал с большой буквы.
Изучив состояние машин, Кузин запросил три дня. В помощь ему были приданы Щекочихин, хорошо знавший толк в пулеметах, и Пулин.
По закону подлости, тот БТР, что не простреливался, оказался «мертвым». Пришлось заниматься вторым, монтировать на нем агрегаты, ставить пулемет и т.д.
Чтобы подойти к броне и работать, ребята не могли даже встать в полный рост — по ним прицельно стреляли. Когда мы вырвались из города, уже на пути в Ханкалу кто то случайно из ребят обратил внимание на люк машины: мы насчитали восемнадцать пулевых отметин. За ними охотились! А они молча, ничего не говоря, продолжали «оживлять» броню!
Ребята тихо и спокойно, под огнем врага восстановили для нашей Родины БТР. Разве это не подвиг? На этом БТРе пришли в Ханкалу и сдали его для дальнейшего использования в боевых условиях.
Машина находилась за блоками: колеса закрыты, виден только корпус, открытой оставалась башня. Вот по ней снайпера боевиков и стреляли, когда неожиданно показывалась голова или часть тела одного из «альфовцев».
— С Колей Щекочихиным — Царствие ему небесное! — и Пашкой Пулиным мы перекидывали на нее что могли, — объясняет Кузин. — Короче, на колеса поставили, но гидроусилитель руля был пробит; работали только первая, третья и задняя передачи.
Так из двух БТРов был сделал один. Второй, чтобы не достался врагу, уничтожил Юрий Торшин.
Уходить решили днем, чтобы застать боевиков врасплох. Мы знали, что чеченцы остановили и разоружили одну из армейских колонн. Поэтому, готовясь к прорыву, проработали ситуацию и договорились о своих действиях на маршруте.
Если что, то занять круговую оборону и драться до последнего патрона.
Расчет оказался правильным — действия сотрудников ФСБ явились для противника полной неожиданностью.
—?Я сел в БТР, — вспоминает капитан Кузин. — Впереди шли КамАЗы. Ребята, как сельди, втиснулись в грузовики, борта заложили бронежилетами. Вдвоем с Колей Щекочихиным мы крутили руль, поскольку одному это было просто не под силу. Когда добрались до своих, то вся одежда на мне была мокрой, словно я окунулся в воду.
…Воздух распорола только одна очередь — то ли вверх, то ли по нам? Стреляли чеченские милиционеры, отказавшиеся уходить. «Что нам терять? — сказали они. — Мы и так приговорены…» Такой вот вышел погребальный салют.
Через некоторое время милиционеры будут расстреляны людьми Докки Умарова из батальона «Борз».
ПРЕДАТЕЛЬСТВО
28 августа под контроль сепаратистов перешли Гудермес, Аргун и Шали.
30 го в Хасавюрте генерал Лебедь и Масхадов подписали «Совместное заявление» о принципах, по которым будет в дальнейшем идти переговорный процесс. Был согласован срок подписания политического соглашения между Россией и Ичкерией — до 31 декабря 2001 года.
Соглашения, подписанные в Хасавюрте, я расцениваю не иначе как предательство.
Первая «чеченская» завершилась. Вся пролитая кровь оказалась напрасной. А до победы оставалось рукой подать. Но ее просто украли.
Только на базе в Ханкале мы поняли, что остались в живых — когда сели за стол, когда накатили по сто грамм. К Павлу Пулину из Ессентуков приехал отец и, не сдержав слез, сказал: «Как же вы вышли оттуда?..»
Вернувшись в Москву, я переговорил с руководством о представлении к государственным наградам Кузина, Щекочихина и Пулина, а также наших снайперов, хорошо показавших себя в деле. Но, к глубокому сожалению, наград не нашлось для этих офицеров. После 1993 года мы были у господина Ельцина не в почете.
Хочется еще раз сказать всем бойцам, которые были в этой непростой командировке, огромное спасибо за мужество, терпение и доблесть.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: specnaz.media
