Оно, конечно, и в сентябре было «весело», и в октябре, в Новопрокоповке было не томно, но август, в моих воспоминаниях все равно стоит особняком.
Жара. Духота. Острая нехватка воды.
Бесконечная молотьба артиллерией, перманентная, нескончаемая дрожь рассохшейся земли.
Пять их выстрелов, один наш.
Пять раз стреляет украинское орудие. Пять раз свист снаряда, и мысли «куда?». Пять разрывов. Спереди, сзади, сбоку.
Где-то за спиной злобно рявкает наше орудие.
Один наш снаряд уходит через наши же головы куда-то туда, где надрываются, не прекращая, вражеские батареи.
Глухой разрыв где-то там же.
Отчаянные надежды: «может попали? Может заткнется сучий потрох?»
Но сучий потрох еще точнее, еще ближе, еще кучнее отправляет нам пять «гостинцев». В ответ (иногда через четыре их выстрела, иногда через шесть) снова бухает наше орудие.
И так часами, пока не наступит обманчивая и неспокойная тишина.
Праздник дня – это неожиданно возникающий и резко накатывающий, закладывающий уши, рев «грачей». Вот после их работы тишина гарантированно наступает на несколько часов.
Отработали «грачи», можно смело перемещаться по лесополке, заниматься какими-то своими делами, сварить что-то. Украинские расчеты гарантированно разбегаются по укрытиям и долго не выходят наружу.
Да и эффект от «грачей» много выше, чем от арты. Вот они прошли над нашей головой, вот отработали по позициям ВСУ, развернулись и ушли. Одновременно с этим где-то там, далеко, на их стороне – волна разрывов, что-то детонирует, даже с нашей лесополки видны грибы дыма, поднимающиеся на той стороне. Значит что-то накрыли летуны. Теперь может быть спокойствие и весь вечер и всю ночь.
Но «грачи» работают редко. И день, и два, и три приходится крепится без их защиты, не вылезая из укрытия, получая в качестве моральной поддержки один наш выстрел на пять их.
Впрочем, не так то было все и просто. Иной раз приходилось выползать и под огнем, когда доносился крик «эвакуационная группа на выход». Перебежками, залегая, вставая и снова перебежками, перемещаешься куда-то в край лесополки, где истекает кровью очередной боец.
Рота таяла прямо на глазах, как таял бы снег под этим испепеляющим солнцем.
Таяла рота, таяла лесополоса, в которой мы размещались.
Четко и методично артиллерия ВСУ стирала позицию с лица земли, оголяя ее и выдирая с каждым обстрелом кого-то из людей.
Приближался день, когда невозможность удержания этой выжженной полосы становилась очевидной даже вышестоящему жестоковыйному командованию, косплеящему приказ «ни шагу назад».
Командир роты, осетин с позывным «Броня», танкист в прошлом, был все эти самые жесткие дни со своими бойцами. Подбадривал и помогал крепиться духом, но по нему было видно много больше, чем по другим, что дело прямо совсем дрянь.
Броня был прямо антипод нашего Лекса. Я отчасти благодарен судьбе за то, что она подарила мне такой яркий контраст, и примерно в одно время мне довелось увидеть столь разные типажи и столь разные модели поведения и отношения к своим людям.
Меж тем в Работино наступил пик сражения. До нас доносились лишь обрывки слухов, но всем было ясно, что самая жуткая мясорубка происходит сейчас там, и весь акцент смещается на руины поселка.
У нас стало немного потише, но одновременно с этим по остаткам роты поползло слово «эвакуация».
Я в ту пору был настолько сырой, что в моменте оценить ситуацию толком и не мог. Ну, стреляют и стреляют, война же.
Это сейчас, три года спустя мне становится понятно, на каком волоске все висело в те дни, какими совершенно ничтожными силами держался этот участок, и что бы с нами было со всеми, предприми противник нормальный, полноценный штурм….
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
