Современные глобальные стратегии, такие как Hearts of Iron IV, моделирующие геополитические конфликты, оперируют метрикой War Support (уровень поддержки войны). Этот показатель определяет готовность экономики переходить на военные рельсы, устойчивость общества к потерям и вероятность внутренних мятежей. Несмотря на кажущуюся геймификацию, данный концепт имеет глубокие корни в классической военной теории, в первую очередь в трудах прусского генерала Карла фон Клаузевица. В трактате «О войне» Клаузевиц вводит понятие «удивительной троицы» (die wunderliche Dreifaltigkeit), чтобы описать сложную природу войны как социокультурного феномена:
«Итак, война – не только подлинный хамелеон, в каждом конкретном случае несколько меняющий свою природу; по своему общему облику (в отношении господствующих в ней тенденций) война представляет удивительную троицу, составленную из насилия как первоначального своего элемента, ненависти и вражды, которые следует рассматривать как слепой природный инстинкт; из игры вероятностей и случая, обращающих её в арену свободной духовной деятельности; из подчинённости её в качестве орудия политики, благодаря которому она подчиняется чистому рассудку. Первая из этих трёх сторон главным образом относится к народу, вторая – больше к полководцу и его армии, третья – к правительству…».
В этой парадигме War Support является прямой метрикой состояния главной вершины треугольника – народа. Без мобилизации «страсти масс» политические цели правительства становятся недостижимыми, а военная машина лишается ресурса. В XXI веке ареной борьбы за этот ресурс стало глобальное информационное пространство, а ключевым инструментом влияния – социальные медиа и мессенджеры.
Медиатизация современных конфликтов привела к тому, что управление War Support (как собственным, так и противника) осуществляется в режиме реального времени. В условиях тотального противостояния информационная война перестает быть лишь обслуживающим фоном для боевых действий – она становится полноценным, а зачастую и решающим театром военных действий.
Классическим историческим примером здесь служит война во Вьетнаме: армия США не проиграла ни одного крупного сражения, однако американские СМИ, транслируя депрессивную картину конфликта, обрушили общественное мнение. Соединенные Штаты выиграли кинетическую войну, но проиграли информационную, что неминуемо привело к политической капитуляции и отступлению.
Следовательно, в современных реалиях концепция «объективной журналистики» становится иллюзией. Любое медиа, СМИ или Telegram-канал, осознанно или нет, доносит чью-то сторону, превращаясь в полноценного участника конфликта. С точки зрения жесткой прагматики и рациональности, журналисты де-факто становятся комбатантами («солдатами информационного фронта»), а медийные ресурсы – легитимными целями, поскольку информационный фронт иногда важнее положения дел на земле.
В парадигме «на войне все средства хороши» грамотно выстроенная пропаганда, включающая в себя осознанное конструирование выгодных нарративов и ложь, является не просто допустимым, но и необходимым инструментом. Подобные манипуляции (например, тиражирование новостей о жестокости противника) выполняют функцию критически важной «подпитки» для поддержания показателя War Support. Без высокого уровня поддержки общества политическое руководство лишается возможности оправдывать выделение огромных военных бюджетов, а истощение этих бюджетов неизбежно ускоряет военное поражение. Ложь в СМИ («вы не рефлексируйте, вы распространяйте, пусть отбиваются») – это циничный, но эффективный способ удержать показатель поддержки от падения до нуля.
Однако для того, чтобы это информационное оружие работало на максимизацию собственного War Support и подавление вражеского, государству требуется умная, проактивная и наступательная стратегия. Вместо этого реакция государственного аппарата зачастую демонстрирует институциональную близорукость, сводясь к топорным запретам.
Платформа Telegram, чья архитектура сочетает массовые каналы вещания с отсутствием жесткой алгоритмической цензуры (характерной для западных платформ), стала идеальным инструментом для ведения информационной войны. Попытки ограничения её работы официальными лицами часто преподносятся как меры по обеспечению национальной безопасности. Однако с точки зрения стратегического управления конфликтом такие действия следует классифицировать как добровольное асимметричное информационное разоружение. Использование рестриктивных моделей информационного контроля, доказавших свою относительную эффективность в закрытых системах (СССР или КНР), оказывается контрпродуктивным в условиях современного высокоинтегрированного общества по трем причинам:
Во-первых, наносится ущерб наступательным возможностям государства. Лишаясь доступа к Telegram (или маргинализируя его использование), российские медиа-акторы, включая государственную пропаганду и патриотичных ЛОМов, теряют эффективный канал трансляции нашей позиции на внешние аудитории – граждан Украины и стран Запада. В терминах Клаузевица и игровых механик, государство добровольно отказывается от инструментов снижения War Support противника.
Во-вторых, возникает критическая уязвимость в работе с эмигрантами. Исторические прецеденты показывают, что «китайская» или «советская» модель изоляции работает только внутри физических границ. В отношении миллионов русскоязычных граждан за рубежом попытки запрета коммуникационных платформ внутри страны приводят лишь к разрыву информационных связей.
Эмпирическое подтверждение этого тезиса я наблюдал на примере собственного опыта семилетнего проживания и работы в Лондоне, где выявил, что значительная часть российских граждан за рубежом подвержена радикализации, формируя бинарную картину мира со слепой верой в «непогрешимый Запад» и демонизацией образа родной страны. Политика блокировок мессенджеров и соцсетей лишь легитимизирует и подкрепляет их позицию.
Что еще более критично – колеблющаяся или изначально нейтрально настроенная часть экспатов фактически выдавливается собственным правительством в стан оппозиции. В текущих реалиях сохранение прогосударственной или просто объективной позиции за рубежом происходит скорее вопреки, чем благодаря действиям институтов. Эта позиция держится исключительно на собственных усилиях экспатов: сохранении тесных связей с родными и регулярных поездках домой, позволяющих лично верифицировать факты и убедиться в ангажированности западных СМИ. Отключая каналы влияния, государство не защищает подобную аудиторию, а отдает её в монопольное владение противнику, который не скован никакими самоограничениями, продолжая активно работать как с русскоязычными экспатами, так и с населением внутри России через обход блокировок. В результате лояльность значительной демографической группы неуклонно падает, пополняя ресурсную базу оппонента.
В-третьих, происходит алгоритмическое блокирование собственной «мягкой силы». Парадоксально, но сегодня прорыв западной информационной блокады часто осуществляется силами независимых иностранных энтузиастов (например, блогер this_norway_guy). Приезжая в Россию на свой страх и риск, они транслируют в запрещенном в России Instagram реальную картину: восхищаются культурой, приветливостью людей и поразительной для многих западных обывателей инфраструктурой (такой, как московское метро).
Однако здесь срабатывает институциональная ловушка: блокировка западных соцсетей внутри России отсекает от этих видео российских пользователей. Архитектура глобальных платформ устроена так, что для выхода в мировые тренды контенту нужен мощный первоначальный импульс (просмотры, лайки, репосты). Запрещая россиянам смотреть и продвигать подобный контент своей активностью, власти собственными руками уничтожают алгоритмический потенциал этих публикаций, лишая их шанса быть массово увиденными на Западе.
В современной информационной войне War Support нельзя удержать исключительно путем возведения цифровых стен. Информационное противоборство требует проактивной, наступательной позиции. Инициативы чиновников по запрету эффективных инструментов коммуникации под предлогом защиты внутренней стабильности являются стратегическим просчётом. Они не только не изолируют общество от внешнего воздействия, но и обезоруживают собственные силы на информационном фронте, лишая государство возможности защищать свои интересы в глобальном масштабе и бороться за умы своих же граждан, оказавшихся за рубежом.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
