Нас 11 двоюродных братьев по маминой линии. Было. Все ушли воевать. Брат Коля с октября 2024 года пропавшим без вести числился. Только в этом году выяснилось: в плену. Сейчас ждет обмена. Еще я, самый старший, в живых остался. Мог я не идти? Не мог. Как в глаза племянникам стал бы смотреть?
Я – строитель. Дома, бани, гаражи, беседки, заборы с бригадой строил. В 2023 году объект на Бору сдал, сказал родным, что в Москву поехал работать. Подписал там контракт, с Луганского полигона позвонил жене. Кричала, конечно. Примчалась ко мне с сыном, я ей карты и документы отдал и отправил домой. Если я что решил, будет, как задумал.
С 13 лет все делаю осознанно. В этом возрасте из дома ушел, школу бросил, жил в лесу, был лесорубом. Как в ПТУ попал – это отдельная тема. Но отучился, я – столяр-станочник, мастер мебельного производства 6?го разряда. А еще водитель широкого профиля, у меня все категории открыты: могу и легковушку водить, и КамАЗ, и трактор с погрузчиком.
Разный транспорт у меня был. Но люблю не мотоциклы и не машины. Коней люблю. С 11 лет хоть в седле, хоть без седла – куда хочешь на коне ускачу: и по полю, и по лесу, и по реке. У деда в Забайкальском крае охотничьи угодья были, в 78 км от дома. Он мне говорит: «Бери мелкашку-ружье да поехали на охоту со мной. Только седло сам ищи».
Я всю деревню обошел, не нашел. Телогрейку на коня бросил, полтора дня проскакал, тяжко мне пришлось, зато привык за один раз. Когда мне было 12, дед подарил жеребца и кобылу. Я назвал их Сынок и Дочка. Так любил их! А они – меня. Дочка вообще никого, кроме меня, к себе не подпускала.
А родился я в деревне Тохой, в Бурятии. Отсюда и мой позывной. Жил потом с семьей и в Улан-Удэ, и в Чите, и в Иркутске, не могу на одном месте сидеть, и жена у меня такая же. В какой?то момент решили с ней ехать во Владивосток, да билетов не было. Взяли до Москвы, решили: где понравится, там и выйдем. До столицы не доехали. Нижний понравился. Но к 18?му году от шума-гама устали и переехали на Бор. Цех у меня был мебельный, потом стройкой занялся.
Я всегда хотел служить в ВДВ, но в армию меня по здоровью не взяли. А на войне мечта сбылась. Началась моя служба со штурма сел в районе Соледара. Страшно было только вначале. Я ж оружие с детства в руках умел держать. С дедом на косулю, изюбря, лося ходили.Только кабана и медведя никогда не стрелял, боялся. Для меня лес – дом родной, привык спать в спальнике на земле. Всю жизнь в тайге. Орех с батей добывали, ягоду, дрова заготавливали.
А в 2024?м меня прикомандировали в мотострелковую бригаду. Сначала в пехоте был, потом водителем-механиком во взводе обеспечения, но, так как народу не хватало, ездили и на эвакуацию.
Как к нам местные мирные относились? Да нормально в основном. Мы даже в баньку ходили. Встречаются, конечно, и ждуны, которые все ждут, что власть их вернется, но это вряд ли. А если про бойцов украинских говорить, те, что из мобилизованных, воевать не хотят в основном, сами в плен сдаются. Попал к нам такой парнишка молодой в плен. Ехал с семьей на дачу, остановился на заправке, его в машину погрузили и на глазах у жены и дочки отправили на фронт. Он нам сказал: «Я лучше в России срок отсижу, чем воевать».
Как меня ранило? Однажды с эвакуации приехал, жене позвонил и сразу стал машину ремонтировать, она к утру нужна была. И не услышал, как хохлы начали нас кассетами (кассетными боеприпасами – прим. автора) закидывать, они ж не очень громкие, хлопки просто.
Меня в шею, руку, пятку ранило, я еще в машине был. Выскочил – и меня в спину ударило. В блиндаж заполз, начал пацанов уговаривать: «Меня надо срочно эвакуировать, иначе хана». Они мне: «Погоди, обстрел прекратится». А когда переворачивать стали, я уже синеть начал, тут они меня в госпиталь и помчали. За рулем Сева был, водил он хорошо: газ – в пол, и долетели.Ну машину посекло немного. А сейчас Севы нет уже, погиб. Самый молодой из нас был, лет 26.
Кровопотеря была у меня адская – 3200. Медики сказали: еще б десять минут, и не довезли. Я до самого госпиталя в сознании был. Последнее, что помню: доктор мне промеж ребер скальпель воткнул, чтоб воздух спустить. Я два раза вздохнул и отъехал. Крови в первом госпитале не было, меня ввели в медикаментозную кому и повезли в Луганск. В себя я пришел через двое с лишним суток.
И сразу жене позвонил. Оказывается, ей командир сообщил, что меня ранило, она два дня по всем госпиталями искала. В одном ей сказали: «Ищите в морге». Не поверила. А спустя три часа я ей позвонил. Потом меня перевели в Ростов, и жена с сыном ко мне туда приехали.
В госпиталях хорошо ко мне относились, лечили, ухаживали. Когда очнулся после комы, меня в этот момент намывали всего. А на ноги после последней операции я через два дня вскочил, курить побежал. Хирург был в шоке. Он мою историю почитал, спрашивает: «Как ты выжил?»
Через год военно-врачебная комиссия поставила категорию Д. У меня почки нет, частично – кишечника, полжелудка и полпечени оторвано, два осколка возле сердца, два – в легких, в тазу – четыре, в шее – один.
Но так?то я здоровый человек: гемоглобин в норме, сердце на всех тренажерах врачи проверили. Я хочу назад, к своим пацанам, в свой взвод – пользу приносить, а не здесь штаны просиживать. Мы с ними каждый день на связи. А работа мне найдется. Патроны буду подвозить.
Зачем наши парни идут на СВО? На людей посмотреть, себя показать, проверить, кто на что способен. Чтобы кто?то из-за денег шел, я лично таких не встречал. Если человек за деньги пришел воевать, он не будет их тратить на войну, а у нас пацаны и машины для фронта на свои покупают, и запчасти к ним. Если все будем сидеть дома, что будет?
Придут эти отморозки сюда и будут здесь наших детей и жен мучить.
Сын у меня после четвертого класса в «кадетку» собрался. Говорит: «Хочу быть как папа». Я не против, надеюсь, что войн больше не будет. А когда эта закончится, я землю возьму в аренду, с озером. Рыбалку там платную открою, хозяйство заведу. Мастерскую мебельную. И коня. Коня куплю обязательно.
Записала Ольга Кадыкова, фото автора и из личного архива героя публикации
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
