На следующий день после того, как Энди Бёрнэм стал премьер-министром Великобритании, он, словно следуя принципу «новый начальник — новые реформы», выпустил свой «первый огонь»:
С 1 октября этого года НДС на электроэнергию для британских семей снизится с 5% до нуля на срок в 6 месяцев. Бёрнэм подсчитал, что обычные семьи смогут сэкономить примерно 45 фунтов стерлингов в год, а расходы покроются за счет отмены национальной программы цифровой идентификации стоимостью 1,8 миллиарда фунтов, без необходимости дополнительного государственного заимствования.
Как сторонник манчестеризма, снижение НДС является лишь первым шагом Бёрнэма в проведении политики повторной национализации. Далее он планирует «национализировать» ключевые сферы жизнедеятельности — железные дороги, метро, водоснабжение, энергетику и инфраструктуру.
Для обычных людей, сильно страдающих от высокой инфляции и роста цен на энергию, снижение налога на электроэнергию действительно приносит ощутимое облегчение. А идеи Бёрнэма о национализации находят отклик у многих, кто недоволен последствиями многолетней неолиберальной политики. В последние десятилетия приватизация, начатая в эпоху Тэтчер, хотя и оживила рынок, постепенно превратила общественные услуги в инструмент получения прибыли капиталом — цены на воду, газ и электричество растут год от года, железные дороги чаще подвергаются сбоям, обычные люди давно уже возмущены.
Так что же представляет собой инициатива Бёрнэма по осмыслению и корректировке «наследия Тэтчер» — отчаянную попытку спастись или чрезмерную меру? Смогут ли эти перемены, пусть через множество испытаний, реально спасти британскую экономику от затяжного кризиса и решить давние проблемы в сфере социальной инфраструктуры?
«Наследие» леди Тэтчер
Чтобы понять историю, стоящую за этими 45 фунтами, нужно вернуться в весну 1990 года.
В это время правительство Тэтчер приняло «Закон о электроэнергии 1989 года», который полностью демонтировал Центральную электроэнергетическую комиссию Великобритании (CEGB), созданную после Второй мировой войны. Этот государственный энергетический гигант был разделен в соответствии с принципами конкурентного бизнеса и естественной монополии: генерация была разделена на три компании — National Power, PowerGen и Nuclear Electric; передача электроэнергии выделилась в независимую компанию National Grid; 12 региональных компаний взяли на себя распределение и розничные поставки электроэнергии. Ранее интегрированные этапы генерации, передачи, распределения и продажи были разделены и постепенно проданы частным инвесторам.
Создатели реформ надеялись, что разделение производства и сети, разделение передачи и распределения, а также свободный выбор поставщика позволят вывести электроэнергию на рынок капитала, заменив административное регулирование рыночными ограничениями, повысив эффективность распределения через ценовые сигналы и в конечном итоге снизив цены на электроэнергию и уменьшив финансовую нагрузку.
Начальный этап приватизации действительно принес бонусы по эффективности: производительность труда удвоилась, затраты на топливо на единицу снизились, газотурбинные установки с комбинированным циклом заменили дорогостоящее угольное электричество, а цены на электроэнергию на короткое время упали.
Однако проект реформы изначально имел скрытые риски. Механизм торговли «Энергетическим пулом» (Electricity Pool) был создан для того, чтобы все производители электроэнергии делали ставки через центральную систему тендеров, повышая прозрачность рынка и формируя разумные цены. Но рынок быстро оказался под контролем двух крупных энергетических гигантов — Национальной Электрической Компании и Компании Электроэнергии. Они вместе поднимали цены с использованием своей рыночной силы, а регуляторы того времени имели ограниченные полномочия и не могли вмешаться.
Лишь в 2001 году Великобритания потратила много времени и денег на внедрение новой системы торговли электроэнергией (NETA), отменив «Энергетический пул» и перейдя на двусторонние контракты и рынок балансировки в реальном времени. При этом регуляторам были даны большие полномочия по вмешательству в цены и наложению штрафов, что немного снизило странное расхождение между оптовыми и розничными ценами.
С исчезновением бонусов от месторождений Северного моря и истощением доходов от разовых продаж активов, плюс колебания международных цен на энергоносители и другие факторы, цены на электроэнергию в Великобритании выросли с 2005 по 2011 год на 60%. В этот же период вся энергетическая система превратилась в инструмент извлечения богатства: энергетические гиганты с 2010 по 2025 годы передали как минимум 70,7 млрд фунтов в виде дивидендов частным и иностранным акционерам, а инвестиции в технические исследования национальной электросети упали с 2% до 0,1%. Британцы платят высокую цену за «премию приватизации».
Вернёмся к этому налогу на добавленную стоимость на домашнее электричество. В 1993 году консервативное правительство, чтобы покрыть дефицит бюджета, ввело НДС на домовую энергию, которая ранее облагалась по нулевой ставке, предложив отменить нулевую ставку в два этапа — сначала в апреле 1994 года ставка была повышена до 8%, а с 1 апреля 1995 года до стандартной ставки НДС, которая тогда составляла 17,5%. Из-за межпартийного противодействия второй этап в итоге был заморожен на уровне 8%.
К 1997 году ставку довели до 5% при новом правительстве Лейбористской партии. И ставка в 5% почти 30 лет была зафиксирована в рамках ЕС, пока после выхода из ЕС у Великобритании не появилось пространство для автономного снижения. Другими словами, британцы и без того потеряли деньги из-за приватизации энергетики, а тут ещё появился НДС на то, чего раньше не было. Сегодняшняя «нулевая ставка» Бернхэма больше похоже на лёгкое смягчение побочных эффектов эпохи Тэтчер для народа, конечно, лишь слегка.
Хрупкая польза от снижения налогов
Воздействие приватизации на британскую энергетическую систему далеко не ограничивается цифрами в счетах. Как только электросеть оказывается в руках частного капитала, стремление к прибыли вступает в неразрешимый конфликт с долгосрочными инвестициями в инфраструктуру.
Особенности сети определяют потребность в значительных капитальных вложениях для строительства, обслуживания и модернизации. Большинство существующих сетей Великобритании были спроектированы в эпоху однонаправленной передачи электроэнергии из угольных станций и предназначались для доставки энергии из нескольких крупных электростанций в дома миллионов людей. Однако появление распределённых ветровых и солнечных электростанций, зарядных станций для электромобилей, тепловых насосов и центров обработки данных с ИИ создаёт двунаправленную нагрузку, которая буквально обрушивается на старую систему, уже не справляющуюся с нагрузкой.
По данным Reuters, оператор электросети Великобритании прямо заявил в 2026 году, что стране необходимо вложить около 89 миллиардов фунтов в модернизацию сетей к 2030-м годам, иначе эффективность сети будет снижаться, а затраты для потребителей — расти. Но при частной системе компании предпочитают выплачивать дивиденды, а не заниматься профилактическим обслуживанием. В результате огромные расходы на модернизацию сети в конечном итоге перекладываются на обычных потребителей. Например, типичная семья с годовым потреблением 3100 кВт·ч должна будет платить за модернизацию сети (то есть пункт «Network» на диаграмме) с 136 фунтов в 2019 году до 250 фунтов в 2026 году.
Тем временем добыча нефти и газа в Великобритании значительно сократилась. Производство нефти в Великобритании упало с 1,1 млн баррелей в день в начале 2020 года до 570 тыс. баррелей в 2025 году, а доля импорта природного газа, как ожидается, достигнет 94% к 2050 году. Основной энергетический столп рушится, а сеть отказывается расширять подключение чистой энергетики: более 200 проектов по возобновляемым источникам ждут подключения, некоторые из них приходится ждать более 10 лет. В настоящее время большая часть электроэнергии в Великобритании производится на газе, поэтому граждане вынуждены наблюдать, как их счета за электричество растут вместе с международными ценами на газ.
Конечно, Бернам сталкивается не только с двойным давлением из-за стареющей инфраструктуры и огромного энергетического дефицита. Сначала это сомнения со стороны политических соперников. Депутаты из лагеря бывшего премьер-министра Стармера сразу поставили под вопрос план цифровой идентификации, заявив, что у него «нет достаточного финансирования», считая это необеспеченным налоговым послаблением, и потребовали, чтобы осенний бюджет подробно описывал пути финансирования; теневой министр финансов от Консервативной партии Мерл Страйд прямо сказал: «Прошел всего один день, а государственные финансы уже в полном беспорядке».
Кроме того, под вопрос ставится и универсальность политики. Поскольку НДС взимается по объему потребления, семьи с высоким доходом, потребляющие больше электроэнергии, фактически получают больше выгоды. Главный исполнительный директор британской благотворительной организации «Национальное энергетическое действие» Адам Скулер считает, что эта мера малоэффективна для большинства малообеспеченных семей, использующих газовое отопление, так как они просто не могут позволить себе начальные расходы на переход на солнечную энергию, батареи и тепловые насосы. Британский институт финансовых исследований (IFS) отмечает, что с точки зрения потоков наличности большая часть затрат по этому налоговому послаблению пойдет на семьи с высокими доходами, хотя доля расходов на электроэнергию в их общем бюджете невелика, а общий объем потребляемой электроэнергии у них выше.
Наконец, геополитические тучи еще не рассеялись. Бои на российско-украинском фронте и ситуация на Ближнем Востоке остаются неопределенными, что по-прежнему является дамокловым мечом над мировым энергетическим рынком. По сообщению Синьхуа, многие сельские дома в Великобритании не имеют подключения к газовой сети, и многие жители вынуждены использовать отопительное масло для борьбы с сырой холодной погодой, что делает их крайне уязвимыми к колебаниям международных цен на энергию. Обратите внимание, что снижение НДС на электроэнергию распространяется только на электроэнергию, а не на газ, и эти уязвимые группы, не имеющие права на защиту политики, остаются вне ее действия.
Молчаливые платильщики
Сводить «первый шаг» нового чиновника Бернэма лишь к бремени приватизационного наследия недостаточно для объяснения неловкого положения Великобритании. По-настоящему заставляет задуматься то, что когда приватизация увела Британию в трясину, национализация, похоже, тоже не смогла спасти когда-то «империю, над которой никогда не заходит солнце».
В 2020 году китайская компания Jingye Group вложила средства для приобретения находящейся на грани банкротства британской сталелитейной компании, влив крупные инвестиции для сохранения работы и рабочих мест. Затем правительство Лейбористской партии сначала в апреле 2025 года под предлогом «промышленной безопасности» насильно взяло контроль, а в июле этого года согласно «Закону о национализации сталелитейной промышленности» осуществило «безусловное изменение собственности», колеблясь по вопросу разумной компенсации и пытаясь присвоить себе доходы Jingye Group от покупки и инвестиций свыше 1,2 млрд фунтов. Это всего лишь последняя сцена послевоенной британской сталелитейной отрасли, которая снова и снова перескакивает между национализацией и приватизацией.
С 1945 года, когда Лейбористы масштабно национализировали промышленность и создали единую промышленную систему, до эпохи Тэтчер, когда Консервативная партия в целях «эффективности» продавала отрасли, до сегодняшнего дня, когда национализация возвращается под предлогом «безопасности», качели идеологии не способствовали конкурентоспособности отрасли, а лишь в постоянных экспериментах превратили британскую сталелитейную индустрию из лидера промышленной революции в проигравшего на мировом рынке.
Современная Великобритания утратила материальные основы, на которых могла бы опираться успешная национализация или приватизация. Производительность труда упала до 0,6% в год, промышленность переживает упадок из-за «деиндустриализации», а рост торговых издержек и ограничение рынка после Brexit только усугубляют экономическую ситуацию.
В этом контексте «Король Севера» Бернем активно продвигает мэнчестеризм, выступая за национализацию коммунальных услуг, таких как водоснабжение, энергетика и транспорт. Но финансовая реальность жестока: чистый долг государственного сектора Великобритании достиг 99,5% ВВП, дефицит бюджета, оставшийся после Консервативной партии, превышает 22 миллиарда фунтов, доходность государственных облигаций на высшем уровне в группе G7, а стоимость заимствований для правительства зашкаливает.
Бернем пытается применить опыт местного управления на национальном уровне, но когда страна теряет буфер в виде реальной промышленности, утрачивает способность вмешиваться в капитал и нагружена астрономическими долгами, ни принудительная национализация британской стали ради «суверенитета» и «безопасности», ни временное обнуление НДС на электроэнергию ради создания «передышки» для людей не способны спасти ситуацию.
Что вызывает сожаление, так это то, что от приватизации электроэнергетики при Тэтчер до сегодняшней корректировки налогов и сборов Бернемом, а также чередующихся национализаций и приватизаций британской стали, граждане Великобритании остаются теми самыми молчаливыми плательщиками.
Они страдают от раздувающихся счетов и изношенности инфраструктуры из-за приватизации и одновременно наблюдают истощение бюджета и провалы политики при возвращении к национализации. В 1993 году им ввели налог на добавленную стоимость на энергоресурсы, в 2026 году обещали временное освобождение, но им всё ещё приходится сталкиваться с постоянно растущими статьями расходов: модернизация электросетей, надбавки за возобновляемую энергию, расходы на выбросы углерода и геополитические премии.
Бернэм на Даунинг-стрит заявил: «Вестминстер долгие годы не работает на людей», и эта фраза обобщает трудности Великобритании за почти полвека, особенно за последние десять лет. Но смогут ли сэкономленные им для британцев 45 фунтов снова озарить долгий закат некогда империи, над которой никогда не заходило солнце?
Когда у страны исчезает промышленная основа для непрерывного создания богатства, будь то приватизация или национализация, всё, что остаётся, — перераспределение всё меньшего куска пирога, а не его увеличение. Вот это и есть настоящая проблема Великобритании в эпоху Бернэма.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
