(Очерки воспоминаний)
Часть 21
Летом 2025 года наше командование начало подготовку к операции по крупномасштабному наступлению на Северск и его освобождению. Были поставлены задачи по отрезанию логистики группировки противника и охвата города с трёх сторон. Все бригады и добровольческие отряды должны были добиваться успехов в наступлении синхронно. Любое торможение на вверенных участках могло обернуться срывом операции.
На нашем участке стояла задача взять н.п. Переездное и занятые противником лесопосадки перед ним. Мы стали получать больше боеприпасов. Расход на одно орудие вырос до 80-100 снарядов в сутки. Люди работали на износ и практически не спали. Сказывалась нехватка личного состава и количество вражеских дронов в небе, которое он систематически увеличивал. Но монотонность работы и ежедневное поражение целей наконец дали свой результат. Нашим штурмовикам удалось просочиться в лесопосадки восточнее села и закрепиться на позициях. Мы тут же вынесли свои огневые ближе к ЛБС.*
Противник отступал, но оставлять свои позиции без контрударов он не собирался. В десяти метрах от нашего нового ПУ* вражеский снаряд срубил крону тополя. Осколки посекли прилегающую растительность, один из них пробил крышу блиндажа и воткнулся в кухонный стол, но к счастью никого из наших не зацепил. Новые позиции почти сразу попали под огонь артиллерии противника. Одна продержалась три дня, другая восемь. Нам опять пришлось переносить их в другое место. Ночное небо в поисках целей бороздили «Бабы Яги». Под раздачу одной из них, возвращаясь с позиций на «УАЗике», комбат с парнями чуть было не нарвался. Гул винтов услышали в открытое окно, а вскоре увидели и её в небе. «Бармен» тогда принял единственное правильное решение, дав команду резко уйти в сторону лесопосадки, заглушить двигатель под ветками деревьев и покинуть транспорт. Огонь открывать не имело смысла. Во-первых, с автоматов вести огонь по «Яге» - дело так себе на результат даже при крайней необходимости. А во-вторых, в случае обнаружения активных действий, ««Яга» бы точно сожгла «УАЗ», а следом начала бы работать вражеская артиллерия. Тогда парням повезло. «Яга» или не заметила их, или спешила к более важной цели.
- Как ты думаешь, «Шторм», - обратился однажды ко мне «Физрук», поправляя на себе снайперскую винтовку, - когда это всё закончится? Есть шансы, что в этом году мы все вернёмся домой?
Солнце ласкало воздух. Мы стояли на улице рядом с ПУ. Погода была как на курорте. Но в любой момент из-за деревьев мог вынырнуть «камикадзе» или прилететь снаряд. Мне вдруг захотелось закурить, и я вытащив из пачки сигарету, покрутил её в руке.
- Тебе с какой стороны ответить, с политической или с военной? - уточнил я, закуривая сигарету.
- С политической мне интересней, - ответил он.
- С политической шансы есть, но очень слабые. Сам видишь, что противник добровольно отступать с территорий не собирается. Зеленский - кукла. Что ему британцы скажут, то он и будет делать. А зачем британцам идти на наши условия сдачи Донецкой области без боя, если воюют не они? Вот если в ходе этих переговоров Трамп сможет продавить «бритов» на эти уступки, тогда, может всё и закончится. Но он в последнее время становится похожим на клоуна, а не на политика. А без освобождения Донецкой области СВО не закончится сто процентов. А это ещё Северск, Славянск и Краматорск. Я думаю, что в этом году вряд ли что-то закончится. Дай Бог удачи нам Северск освободить, - в качестве рассуждений предположил я.
- Я, вот, тоже такого мнения, - ответил «Физрук». - Эх! Ладно, будь как будет.
Усталость от войны сказывалась на людях подсознательно. Все понимали, что это надолго, но любые переговоры давали надежду на лучший исход. А тогда переговоры шли. И надежда была.
Но это там, на политическом фронте. А здесь война только набирала обороты, превращая в расходный материал всё, до чего мог дотянуться боеприпас.
Пока мы усиливали давление, противник решил взять реванш диверсиями. В нашем районе орудовала вражеская ДРГ из бывших бойцов ВС РФ перешедших на их сторону. В закрытом чате мы получили полную информацию по ним: фотографии, фамилии и позывные. У соседей ночью они «задвухсотили»* пацанов прямо в блиндаже. Противник травил питьевую воду в пятилитровых бутылках. Никого из бойцов, напившихся из этих бутылок, спасти не удалось. Скидывал с дронов мины-ловушки в виде кошельков с торчащими из них пятитысячными купюрами. Маскировал противопехотные мины под ветки, камни, магазины от пистолетов и автоматов. Запенивал строительной пеной противотанковые мины раскрашивая их под грязь, начинял трупы зайцев взрывчаткой и выбрасывал их на маршруты нашей логистики. Сбрасывал на крыши нашей техники маячки, а потом наносил ракетный удар по базам. Раскидывал мины с магнитными взрывателями, срабатывающими на приближение железа. Обмазывал свои FPV-дроны ядохимикатами, начинял их взрывчаткой с датчиком переворота или «маячками» для корректировки своей артиллерии.
Мы в долгу не оставались, насыщая небо дронами-разведчиками. Вычисляли его опорники, склады с БК* и ПУ БПЛА нанося по ним артиллерийские и авиационные удары. Ответно поражали цели FPV-дронами. Они открывали охоту на наши дроны-разведчики FPV-дронами. Мы отвечали им тем же, попутно сбивая их «Бабы-Яги». Наша скорость ответной реакции на открытие огня, при обнаружении противника, в последнее время значительно возросла.
И тут, в одну из ночных работ по противнику, на позиции «Комиссара» из-за плохой погоды вышла из строя подсветка на орудийном коллиматоре. Пока поняли, пока нашли и подключили фонарь, пока совместили сетки и зафиксировали угломер, в результате навелись на цель только на пятой минуте. Утром последовал приказ замкомбрига: «Расчёт снять после обеда. Всех в штурмы».
Обычно такое решение могли принять, если расчёт систематически «тупит». Расчёт «Комиссара» был грамотным и опытным. Только за предыдущий день они уничтожили два опорника противника, что было зафиксировано на видео и в журнале боевых действий. Но никакие доводы на решение замкомбрига не подействовали. Приказ о переводе был подписан. Видимо сказалась повышенная ответственность на бригаду в связи с предстоящей крупномасштабной операцией.
- Что будем делать, брат? - скорее всего «на автомате» спросил у меня комбат.
Я молчал. Что тут можно сказать, когда приказ уже подписан, а времени остаётся до обеда?
- Досадно, брат, - продолжал комбат, - ведь сам знаешь, что «Комиссар», что «Добрый», что «Ефим» бойцы грамотные. Людей и так не хватает, сейчас ещё и этих потеряю. А кем их заменить? Мало того что мне приходится за всех…
Постепенно слова комбата стали доноситься до моего сознания смутно. Я ушёл в свои мысли и включил режим поиска. Он всё понимал и не ждал никакого ответа от меня. Ему нужно было просто выговориться. Это было уже накипевшее отчаяние. И тут в мою голову пришла авантюра, от которой я невольно поёжился и передёрнул плечами. Но принцип: «свои, а значит надо вытаскивать», перевесил.
- …и ты думаешь кто-то это оценит?! - ясно донеслись до меня последние слова комбата.
- Мне нужны вчерашние видео с поражением целей от «Комиссара» - выпалил я.
Получив видео, я написал докладную записку с чётким пояснением всего происходящего. Изменить решение замкомбрига могло только вышестоящее командование. Подняв все свои связи в большинстве случаев я получил только слова сочувствия. Но один контакт сработал. Через два часа моя докладная записка попала в руки тому, кому надо. Нам удалось сохранить расчёт. «Комиссар», «Ефим» и «Добрый» продолжили выполнять боевые задачи на прежнем месте.
Через четыре дня после этих событий ночью над их позицией повисла вражеская «Баба-Яга». Появилась угроза орудию. И это был именно тот крайний случай, когда «Ягу» нужно было сбивать.
«Комиссар», «Ефим» и «Добрый» открыли по ней автоматический огонь. «Яга» совершила разворот и пошла на атаку в их сторону.
(Продолжение следует)
ЛБС* - линия боевого соприкосновения;
ПУ* - пункт управления;
БК* - боекомплек;
Задвухсотить* - убить.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
