Владимир Вержбовский
Родившийся в 1966-м в Бендерах Молдавской ССР, он и представить не мог, что спустя годы ему придется участвовать в гражданской войне на своей малой родине и даже вывозить родителей - Нину Петровну и Ивана Филипповича - в Россию. А гораздо позже в качестве военного советника наш герой не раз побывал в Африке...
От митингов до войны
Окончив в 1984-м школу, Юрий Бирдага с первой попытки поступил в прославленное Тульское высшее артиллерийское инженерное училище (ТВАИУ). «Командовал училищем в ту пору генерал-лейтенант Василий Кулев, участник ВОВ, кавалер восьми отечественных орденов и 18 медалей! - вспоминает Юрий Иванович. - Это ли не образец для подражания. И курсанты старались, чтобы не подвести Василия Яковлевича. Тем более что ТВАИУ считалось парадным училищем и к нам частенько наведывались столичные начальники с большими звездами на погонах.
Распределился я в Тирасполь, в Приднестровье. Почти домой. Радовался очень, но в армии, как хорошо известно, все может поменяться в один момент. Так и случилось. И офицерскую службу я начал в ЛенВО, в архангельской стрелковой дивизии в должности начальника артсклада. А через пару лет Союз приказал долго жить. И с малой родины начали приходить тревожные вести».
Без исторической справки здесь не обойтись. Во второй половине 1980-х во всех республиках СССР как грибы после дождя возникли организации, объединившие представителей титульных национальностей этих республик. В тогдашней Молдавии главной идеей стал призыв к объединению с Румынией на основе идентичности двух языков. На демонстрациях националистов выдвигались радикальные лозунги: «Молдавия — для молдаван», «Русских — за Днестр», «Чемодан — вокзал — Россия»… Дескать, проживем на вине и мамалыге, лишь бы выйти «из-под российского сапога».
Затем был опубликован проект закона о языке, согласно которому родители лишались права выбрать, на каком языке будут обучаться их дети, а за использование в официальном общении иного языка предусматривалось наказание вплоть до реального срока заключения. Против этого резко выступило Приднестровье, где проживали русские и русскоязычные молдаване, болгары, украинцы и белорусы. Все они ратовали за введение в Молдавии двух языков: молдавского и русского. Но Верховный Совет республики признал молдавский язык государственным.
Ситуация обострилась настолько, что в Кишиневе на улицах и в общественных местах стало опасно говорить по-русски, а народных депутатов - противников румынизации Молдавии избивали прямо в здании Верховного Совета.
В ответ Приднестровье провело референдум и по его итогам провозгласило образование Приднестровской Молдавской ССР, в которую вошло все левобережье и город Бендеры — единственный, стоявший на правом берегу реки. Автономию провозгласила и Гагаузия. Москва же делала вид, что ничего не происходит.
«Столкновения с применением оружия начались еще осенью 1990 года в Дубоссарах, куда Кишинев направил моторизованную колонну полиции для взятия города под контроль. Были с ними и добровольцы-националисты, - продолжает разговор мой собеседник. - Эта попытка провалилась, потому что горожане встали живым щитом на пути непрошенных гостей.
А те пустили в ход «демократизаторы»: резиновые дубинки и спецсредство «Черемуха». А потом, так и не добившись успеха, открыли огонь. Трое жителей Дубоссар стали первыми жертвами начавшегося приднестровского конфликта. Дальше пошло по нарастающей: одна сторона пыталась захватить «мятежные» территории, другая активно ей противостояла. Гибли люди, разрушались дома, это была хоть и не полномасштабная, но уже война».
Спасибо миротворцам!
Полномасштабные боевые действия Молдавия начала в марте 1992 года, пытаясь силой взять под контроль «мятежный регион». И в Приднестровье стали стекаться добровольцы из России и Украины, пополнившие ряды республиканской гвардии и ополченцев.
В числе таких ополченцев оказался и Юрий Бирдага: «Дело в том, что, когда на моей родине начались «пострелушки», а затем и самые настоящие боевые действия, я написал рапорт на отпуск. И уже по «гражданке» приехал в Тирасполь, куда стекались добровольцы со всей территории РФ. Здесь нас вооружили - и в бой.
Что творили националисты и пришедшие с ними румыны, вспоминать страшно. Молдавская бронетехника, зашедшая в город с нескольких направлений, открывала огонь по домам и всему, что движется. По горожанам постоянно работали снайперы. Да так, что, как рассказывали мне родители, по квартире они передвигались ползком. К полуночи практически все Бендеры горели. С выпускных вечеров домой вернулись не все. А по радио и ТВ транслировали обращение президента Молдовы Мирчи Снегура о «наведении конституционного порядка» и противодействии приднестровской агрессии.
К рассвету город был почти захвачен спецподразделениями полиции и регулярной армией Молдовы. На улицах - трупы. Их никто не убирал из-за боязни снайперов. Кого можно, хоронили прямо во дворах. В периоды затишья неизвестные с оружием врывались в квартиры и грабили население. Под обстрелы попадали даже машины пожарных и скорой помощи. А дислоцированная в Бендерской крепости 14-я армия России заявила о нейтралитете.
Захватчики заблокировали железнодорожный и автомобильный мосты через Днестр – единственные дороги в левобережное (то есть все остальное) Приднестровье. Город был нашпигован наспех мобилизованными комбатантами: прорумынскими и просоветскими добровольцами. За два дня в Бендерах убили более 600 мирных жителей, еще тысяча с лишним получили огнестрельные ранения. Вот таким мне запомнилось жаркое лето 1992 года.
Это была короткая, но очень жестокая война, закончившаяся в том числе и благодаря добровольцам уже к августу.
23 июня в Приднестровье, в Тирасполь, в штаб 14-й российской армии прибыл с самыми широкими полномочиями «полковник Гусев» - генерал Александр Лебедь. А еще до этого Президент РФ Борис Ельцин заявил: «Что касается положения в Молдове, безусловно, среди офицерского состава 14-й армии имеются сторонники Приднестровья, и они начинают переходить, иногда и с техникой, на сторону приднестровцев. Но это не интервенция России, это защита живущих там людей по личной инициативе живущих там офицеров».
Александр Иванович вступил в командование армией и быстро взял ситуацию под контроль. А фраза генерала Лебедя: «Мы, если понадобится, сделаем так, что будем завтракать в Тирасполе, обедать в Кишиневе, а ужинать в Бухаресте» - наделала в ту пору много шума и навсегда вошла в историю.
И уже через месяц в Москве главы России, Молдовы и Приднестровья подписали соглашение «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова». Конфликт перешел в стадию замороженного.
По состоянию на осень 1992-го зону боевых действий покинули около 100000 человек. Точное число погибших неизвестно до сих пор. Около 30000 бендерчан решили навсегда покинуть родные места и разъехались по всему постсоветскому пространству.
Вот уже 30 лет Приднестровье живет с независимостью, которую Запад признавать отказывается. 400000 человек 30 с лишним лет зажаты между Украиной и Молдовой. Неоднократно они предпринимали попытки войти в состав РФ. Но пока безрезультатно. А сегодня и безумное руководство Украины, и прорумынская правительница Молдовы Майя Санду вновь пытаются разыграть с Россией приднестровскую карту, открыв здесь второй для РФ фронт. Как будут развиваться события дальше - бог весть...
Остается добавить, что в июле 2017 года жители Бендер открыли памятник российским миротворцам. Монумент представляет собой 2,5-метровую фигуру военнослужащего, за спиной которого барельеф с играющими детьми.
Вместо послесловия
С конца 1990-х подполковник Юрий Бирдага живет в Пензе. Он преподавал в артинституте и технологическом университете. А в 2010-2020 гг. неоднократно выезжал в командировки в Африку, где готовил в разных странах (время назвать их пока еще не пришло) специалистов для местных вооруженных сил.
Сегодня Юрий Иванович возглавляет Пензенскую организацию ветеранов ВС РФ.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
