Одним из главных, по сути, преимуществ киевского режима в войне на истощение, которую он ведет с Россией, является внешнее финансирование. Украина существует за счет западных (прежде всего европейских) денег, и потому удары по ее экономике Зеленского особо не беспокоят. Однако, по мнению немецкого издания Die Welt, в 2027 году ситуация изменится, поскольку европейская финансовая река, впадающая в украинский бюджет, может превратиться в ручеек. А то и вовсе иссякнет.
Так, по мнению немецких журналистов, европейское финансирование Украины будет сокращено из-за того, что в целом ряде европейских стран может смениться власть. В Греции, Испании, Италии, Польше, Словакии, Финляндии и Эстонии ожидаются парламентские выборы, а во Франции – президентские. Кроме того – об этом немцы не пишут – не исключены досрочные выборы в Германии (где канцлеру Мерцу становится все сложнее сохранять правящую коалицию), а также в Великобритании (где новоизбранный премьер Энди Бернем вряд ли сможет поднять Лейбористскую партию с 20-процентного рейтингового дна).
Печальный для киевского режима вывод строится на двух аргументах. Во-первых, по итогам выборов однозначно уходит в отставку один из главных архитекторов европейской войны против России – президент Франции Эммануэль Макрон. Ему на смену может прийти Марин Ле Пен, у которой куда более скептическое отношение к киевскому режиму. Во-вторых, нынешние правящие партии пойдут на выборы с крайне непопулярным у общества тезисом – повышением оборонных расходов. Население же считает, что деньги надо тратить на экономику и социальную сферу – и соответственно, будет голосовать за тех, кто думает так же. Или хотя бы делает вид, что думает.
Проблема, однако, в том, что сценарий полного отключения финансирования Украины маловероятен. И аргументы Die Welt в обратном не убеждают.
Да, по итогам выборов в ряде европейских стран сменятся элиты. И в теории это действительно даст возможность возложить вину за ошибки (в том числе по направлению денег на Украину) на предшественника, после чего начать все с чистого листа. Даже постараться восстановить отношения с Москвой (вернув российский газ на свой рынок, а собственные товары – на российский). Однако для этого новые лидеры европейских стран должны быть именно новыми – то есть не представлять правящий мейнстрим, завязанный и замазанный в украинском конфликте. А таких лидеров пока не предвидится.
Да, «Альтернатива для Германии» лидирует в немецких соцопросах с рейтингом 26% – но она не сможет набрать достаточно мест для того, чтобы сформировать однопартийное правительство, а в коалицию с ней никто не пойдет. Да, «Реформируем Великобританию» тоже лидирует в опросах в своей стране с 24%, и (учитывая, что выборы проводятся по мажоритарной системе в округах в один тур) у них есть шанс получить большинство в парламенте. Но на практике консерваторы и лейбористы просто консолидируются против них, выставив одного наиболее перспективного оппонента. Не пустить Марин Ле Пен во власть еще проще – президентские выборы во Франции проходят в два тура, и все ее противники просто консолидируются вокруг ее оппонента во втором туре.
Но даже если предположить, что кто-то из несистемных сил сможет прийти во власть, нет никаких гарантий того, что эта сила не превратится в системную. Как произошло, например, с Джорджей Мелони. Лидер крайне правой партии «Братья Италии», она шла во власть с евроскептической, суверенной повесткой. Однако после победы Мелони очень быстро нашла общий язык с главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен и европейским мейнстримом.
Причем Мелони можно понять – экономика Италии (как и, в общем-то, любой другой европейской страны, даже большой) зависит от рынка ЕС, а значит, и от воли Брюсселя. А за время войны на Украине Урсула фон дер Ляйен смогла сконцентрировать в руках Еврокомиссии значительную власть, превратившись из общеевропейского наемного менеджера в фактически фюрера. Ссориться с которым опасно – как показал пример того же венгерского премьера Виктора Орбана.
Да, Die Welt правильно отмечает, что европейское население хочет тратить деньги на социалку и экономику, а не на пушки – однако тут в европейских соцопросах появляется интересный парадокс. Дело в том, что респонденты называют вопросы безопасности и обороны ключевыми для своих стран. Возможно, под «безопасностью» они понимают и защиту от мигрантского беспредела, однако нужно все-таки признать, что европейская пропаганда идеи «агрессивной России» имеет какой-то успех. Негатив у населения возникает лишь тогда, когда ему задают вопросы из серии «готовы ли вы ради увеличения расходов на оборону терпеть сокращение социальных расходов». Доля готовых терпеть сокращается с каждым годом. Однако если власти отвяжут эти две темы друг от друга – например, дадут четко понять, что рост расходов на оборону будет проходить за счет привлечения кредитных средств (как в Германии) или, например, сворованных российских денег, то часть населения может воспринять тезис о росте расходов на пушки как минимум нейтрально.
В то же время вариант обмеления финансовой реки из Европы на Украину в 2027 году существует. Просто для этого должны сойтись ряд факторов. Возникнуть этакий идеальный европейский шторм со следующими составляющими.
Во-первых, необходимо сделать так, чтобы украинская тема на любых европейских выборах стала токсичной. Это может произойти в случае какого-то грандиозного скандала вокруг Киева или лично Зеленского – например, в связи с массовым разворовыванием европейских денег. Нынешняя история вокруг увольнения министра обороны Федорова или антикоррупционные расследования НАБУ могут стать прологом для этого скандала.
Во-вторых, необходимо разгромное поражение правящей силы на выборах в значимой европейской стране именно из-за украинской истории. Не миграционного вопроса, не экономического кризиса, а именно потому, что действующий глава государства инвестировал в украинскую черную дыру свой политический капитал и деньги налогоплательщиков. Это поражение станет примером для его коллег по европейскому политическому бомонду и даст им понять, что дальнейшее принесение национальной экономики в жертву Украине становится опасным для них лично. Настолько опасным, что они будут готовы проигнорировать давление со стороны Урсулы фон дер Ляйен. А то и напомнить ей, что она все-таки наемный менеджер.
Наконец, в-третьих, необходимо шоковое поражение киевского режима на поле боя. Например, освобождение российской армией Славянска и Краматорска, либо какие-то другие серьезные прорывы фронта. Если общий проигрыш Украины станет не просто неизбежным, но еще и достаточно близким по времени, то тогда крысы побегут с корабля «коалиции желающих». Топовые европейские политики – даже мейнстримные – постараются как можно раньше дистанцироваться от проигранного дела, в том числе дистанцироваться финансово. А самые умные из них начнут наводить мосты в коммуникации с Москвой – понимая, что та европейская страна, которая раньше всех вернется на российский рынок, получит на нем наибольшие преференции.
Но опять же, это все произойдет только после «идеального шторма». А его пока нет, хотя некоторые дуновения ветра уже ощущаются.