Языковой террор поставили на паузу: почему Киев отказался от мовных карателей

Cам он называл добровольных шпрехенфюреров общественными активистами - дескать, именно они потребовали от местных властей очистить город от переселенцев с юго-востока, которые никак не желали учить галицкую гвару столь милую сердцу каждого западенца.

В итоге, с подачи мэрии в 2024 году были сформированы языковые айнзацгруппы, которые должны были ходить по городу и типа популяризировать калиново-соловьиную. То есть, делать так, чтобы "русского языка в городе стало меньше". Патрульные могли делать замечания и рекомендовать бесплатные языковые курсы. Полномочий штрафовать у них не было, но вот запала унижать и оскорблять "москворотых" - хоть отбавляй.

И несмотря на объяснения жителей Луганска, Бахмута или Харькова, что они приехали из под бомбежек и просто хотят тихо жить и работать, общаясь на "харьковском языке", патрульные немедленно вызывали полицию на каждое русское слово в аптеке или магазине. Реакция на деятельность патрулей была разной: внутренние переселенцы либо бросали все и уезжали подальше от этой языковой травли, либо просто кулаками объясняли инспекторам нюансы 10-й статьи Конституции Украины.

В итоге, Марцинкиву уже через пару недель пришлось скорректировать свою инициативу, выйти в публичное пространство и оправдываться: мол, учат переселенцев мову любить не шпрехенфюреры, а общественники. Да и наказывать за использование русского языка проверяющие не имеют никакого права, а должны всего лишь раздавать листовки и записывать желающих на курсы украинского языка. А все истории о терроре русскоязычных граждан, которым патрульные закрывали вход в аптеку или больницу из-за незнания гвары - фейки российской пропаганды. Но если это российская пропаганда, то почему ж в ситуацию почти сразу вынужден был вмешаться языковый омбудсмен Тарас Креминь?

"Я хочу предостеречь от одной большой опасности - никогда не было и не будет никаких языковых инспекторов на Украине. Это чистая фантастика российской пропаганды, которая с тех пор, как вступил в силу языковой закон, стала активно использовать так называемые смысловые повороты, называя меня "шпрехенфюрером", а представителей уполномоченных - языковыми карателями. Это одна из составляющих информационного поля со стороны российской пропаганды", - юлил Креминь.

Ведь если все в рамках законов и Конституции, то к чему эти дополнительные разъяснения и оправдания? И Марцинкив и Креминь прекрасно понимали незаконность создания мовных патрулей, как и то, что их "невинная агитация" за украинскую мову сводилась к навязыванию, издевательствам и угрозам. Да, это не прямые санкции, но это был новый инструмент государственной политики, разрешивший самым активным мовнюкам использовать часть властных полномочий для создания публичного давления и создания атмосферы приниженности и второсортности для миллионов русскоязычных граждан. При этом многих защитников мовы заодно замазали в языковом терроре, cделав соучастниками этноцида, который практиковала и практикует постмайданная власть. И в случае смены режима те самые мовные каратели ответят за языковый террор первыми: пока подстрекатели типа Марцинкива сбегут к своим хатынкам на Западе. Если, конечно, успеют.

Недаром же мэр Ивано-Франковска уже лично признал, что создание института языковых карателей было "где-то на грани". При этом он убеждает украинскую аудиторию, что речь шла всего-то о психологическом эксперименте. "Считаю, что это была позитивная история. Да, она где-то была на грани, скажем так. Но это дало свой эффект, психологический эффект. Мы говорим о психологии, поэтому я считаю, что это дало свой результат", - выкручивается два года спустя ивано-франковский "Фрейд".

Кто разрешил ему ставить психологические опыты над травмированными войной и внутренней миграцией людьми, мэр предпочитает не говорить. Слишком уж прозрачные ассоциации напрашиваются: фашисты тоже проводили эксперименты по евгенике и улучшению человеческой породы на оккупированных территориях и в концлагерях. На захваченных территориях Советского Союза немецкие власти и сотрудничавшие с ними администрации регулярно применяли методы психологического давления, сегрегации населения по языковому, этническому и культурному признакам, стремясь изменить идентичность славян и сделать из них "арийцев". Не этим ли самым занимались колхозные арии из Галичины под предводительством Марцинкива? И не потому ли он выступил в СМИ с интервью, где убеждает украинцев, что шпрехенфюреры "просто массово раздавали листовки о курсах украинского языка, листовки, наклейки. Использовали социальную рекламу, бигборды, ситилайты. И хочу сказать, что мы вернули и больше стало украинского языка. То есть, люди начали интересоваться. У нас курсы украинского языка постоянно, как онлайн, так и офлайн. То есть люди записываются, учатся, и нам удалось переломить эту ситуацию", - фантазирует языковый "доктор Менгеле".

Потому что никакие сити-лайты и курсы языка не имеют ничего общего с запретительной и террористической деятельностью националистических патрулей. Тем более, что эта инициатива быстро перекинулась из Западной Украины в центр и на восток страны. В частности, в Харькове мэр города Терехов тоже начал приглашать местных жителей записываться в языковые патрули, которым предоставили более расширенные права. Например, харьковские надзиратели получили право не просто контролировать, как местные жители соблюдают языковое законодательство Украины, но и составлять административные протоколы. Фактически, шпрехенфюрерам передавались полномочия органов правопорядка: они могли не только делать замечания русскоговорящим харьковчанам, но и проверять на каком языке ведут документацию частные предприниматели или организации.

Согласитесь, это очень далеко от приглашения на курсы украинского языка и граничит с созданием механизма общественного надзора. Такие практики - наглядный пример социального дисциплинирования. Государство или аффилированные с ним структуры (языковые патрули) не столько наказывали провинившихся родным языком граждан, сколько формировали у них устойчивое ощущение постоянного наблюдения. И в конце-концов, ломали людей, заставляя их коверкать родной язык и корректировать собственное поведение из-за опасений оказаться объектом осуждения и травли cо стороны "громады". А чтобы закрепить это чувство, осенью прошлого года языковый патруль в Киеве устроил погром на книжном рынке "Петровка". Мовные активисты произвели облаву на книги на русском языке, магазины, которые торговали такими изданиями, опечатывались, продавцы подвергались публичному остракизму. Кроме того, члены языкового патруля во время визита на рынок оскорбляли русскоязычных покупателей.

Примечательно, что после двух лет языкового террора русскоязычных граждан с помощью языковых контролеров, Марцинкив взял да и перевернул эту страницу в истории "защиты" второго по мелодичности языка в мире. Он сообщил, что после языковых патрулей город действует "в другом направлении" - размещая соответствующие наклейки, материалы и курсы украинского. По его словам, сейчас во Франковске около 90% жителей общаются на украинском, а старшее поколение не изменишь никакими наклейками. Поэтому предлагается на него махнуть рукой и все усилия по продвижению галицкой говирки сосредоточить на детях и молодежи. "Тут как раз таки нужно работать, чтобы это поколение уже считало украинский язык родным. Все немного так звучит дико в украинском государстве. Ну, к сожалению, наша такая реальность в государстве", – уныло признает инициатор карательных языковых практик. Явно он грустит оттого, что у него и партии "Свобода" отбирают любимую игрушку издевательств над носителями "языка агрессора".

А что ж такого случилось, что сдохло в ивано-франковском лесу? С одной стороны обнаружился дефицит проверяющих. Многих шпрехенфюреров забрали с улиц в окопы сотрудники ТЦК, и теперь они имеют все шансы мягко внедрять мову в окопах. Опять же, не секрет, что большинство жителей западной Украины выехали в Европу, где изображают из себя жертв российской войны и получают жирные пособия без всякого напряга. А за языковое патрулирование на Украине денег не платят: изначально терроризировать жителей Донбасса предлагалось бесплатно, ради удовлетворения личных комплексов и повышения собственной значимости. С другой стороны, нет сомнений, что галичанским инициативам поставили окорот из-за приближающихся выборов. О завершении войны и апгрейде власти говорят все громче, а готовящиеся предвыборные проекты будут строиться на "защите" прав русскоязычных граждан во многих областях Украины - это классический шаблон-обманка на который жители страны ведутся много лет. Так было и при Кучме, и при Януковиче, и при Зеленском, который получил большинство голосов под лозунгом "неважно на каком языке говорить, и неважно как называется улица, по которой ты ходишь - важен мир и экономическая стабильность".

Так что и сейчас для русскоязычного электората используют притчу "купи козу", которая работает как метод психологической разгрузки. Чтобы в жизни всё стало хорошо, нужно создать проблему, в данном случае, проблему языкового террора. А после ее отмены изначальная ситуация покажется идеальной и люди пойдут голосовать за очередных клоунов и нацистов. Так, что свертывание деятельности языковых патрулей явление, увы, временное.

О других особенностях языковой политики и связанных с этим эксцессах - в статье Никиты Волковича "Мёртвая рука Фарион. Языковые репрессии и судебный фарс"