Здесь мы начинаем включаться в очень любопытную дискуссию относительно письма Зеленского. Письмо странное по форме и по содержанию, оно написано с позиции силы. С учётом позиции России Зеленский может писать письма с позиции силы, но с точки зрения положения Украины – уж никак не он. В принципе, получить такое письмо от Трампа или даже от коалиции желающих ещё как-то можно было, но не от Зеленского. Однако даже с этим письмом мы совершили очень простую, примитивную учебную, школьную дипломатическую ошибку: на это письмо нельзя было отвечать. Сам по себе ответ означает, во-первых, что мы полагаем Зеленского партнёром по переговорам (хоть каким-то, но партнёром), а во-вторых, что мы считаем необходимым ему ответить. Приведу очень простой пример. В 1940 году Гитлер обратился к Черчиллю с предложением о мире. Черчилль не ответил ничего. А через некоторое время бывший глава умиротворителей лорд Галифакс выступил с заявлением: «Мы не рассматриваем это письмо, ибо время мирных переговоров прошло». Это нормальная история дипломатии. И нужно было понять, что в подобной ситуации отвечать на письмо было нельзя, независимо от того, каким был бы ответ. Мне жаль, что Владимиру Владимировичу здесь изменило чутьё, и ещё более жаль, что его фабрики мысли не объяснили эту довольно прозрачную ситуацию.
Эта ошибка объединяется с тем фактом, что Киев посетил бизнесмен Абрамович, который находится под санкциями и Великобритании, и Украины. Это тоже неприятный для нас момент. Абрамович всегда рассматривался как часть глобализационного проекта. И сейчас этот проект (я полностью понимаю его желание) хотел бы зафиксировать успешные для себя результаты войны, поскольку Украина для него совершенно не важна, в отличие от России. Заключение мира именно сейчас, когда противник начал большое воздушное наступление, будет воспринято во всём мире и в России как поражение, что сильно увеличит позиции инклюзивщиков, транснационалов, транснационального аттрактора и, между прочим, лично Абрамовича. Это очень тесно связанные позиции. Поскольку мы на письмо ответили (слава Богу, ответили понятным образом), мы всё равно уже схватили наживку – пока ещё без крючка и без удочки, но наживку. Весь наш опыт чётко показывает, на какую наживку и на какие двухходовки нас всегда ловят. Сейчас мы столкнёмся с такой же двухходовкой. Нам точно пообещают, что если мы согласимся на мир по существующей линии боевого соприкосновения, то нам дадут джентльменское слово, что Украина будет нейтральной и никогда не вступит ни в какой союз. И это слово будет нарушено в течение года.
Как не схватить крючок, если воздушное наступление продолжается? Оно продолжается в Крыму, а логистика ухудшается с каждым днём. Впрочем, могу вас порадовать: очень скоро ухудшаться она не будет. По стандартному закону уменьшения эффекта от давления на коммуникации (грубо говоря, вывода коммуникаций из строя) больше она ухудшаться уже не будет. Если коммуникаций немного – это не так сложно. Тем не менее, какие есть пути? Первое, что я здесь должен сказать как человек, который хотя бы пытается быть честным в пределах возможного: «Не знаю». Давайте с этой точки зрения проанализируем, что происходит сейчас в войне.
То, с чего мы должны начать – понимание происходящего: сейчас мы войну проигрываем. Из этого не надо делать вывод о неизбежности поражения или о том, что мы должны заключать мир на любых условиях. Как раз нет. Три года, с 2023-го по 2025-й, мы войну выигрывали, но не выиграли. Поэтому не надо делать вывод, что если мы сейчас её начали проигрывать, то неизбежно проиграем. Ситуация ровно та же, но в данный момент мы находимся в плохом положении. И если мы ничего не изменим, инерционный сценарий приводит нас к поражению – не сразу, но в течение какого-то времени приводит.
Смотрите, что происходит.
Первое: противник совершенно изменил стратегию использования БПЛА. Теперь это борьба за инфраструктурное разрушение Крыма и Приазовья, и эту борьбу он ведёт крайне успешно. Фактически сообщение разрушено. Я понимаю, что за подобное заявление можно и в иноагенты попасть, но мы знаем цену бензина, который сейчас продаётся в Крыму. Это означает, что бензина на полуострове нет. Я оговорился, видимо, не случайно: остров Крым у нас сейчас. Противник имеет успех в своём наступлении, в фактическом контроле воздушного пространства над Крымом и Приазовьем, и может действовать двумя путями: либо продолжать давление, либо воспользоваться нарушением логистики для начала нового наступления сухопутных войск в гораздо более благоприятных условиях, чем в 2023 году. Риск такого удара есть. Мы здесь ни на что повлиять не можем. Я не убеждён, что у противника (даже с учётом НАТО) на это наступление физически есть силы. Но создавать его угрозу, а тем самым заставлять нас держать резервы в тылу и быть готовыми к отражению, он сейчас может, умеет и практикует – и у него это получается.
Второе: очень сильные удары по нашим тыловым территориям с помощью большого количества беспилотников, явно сделанных в Европе и явно из Европы запускаемых. Удары по Ленинграду и Ленинградской области имеют здесь большое значение. Это террористические удары, направленные на то, чтобы создать ощущение полного поражения в воздухе.
Заметим: вот это новая тактика. На юге – борьба за господство в воздухе и действия против наших коммуникаций (успешные действия). На всём остальном пространстве – террористические удары, сами по себе достаточно бессмысленные. Граница между этими двумя версиями стратегии довольно сложная, потому что удар по Волгограду можно рассматривать и как террористический, и как попытку разрушить станции перекачки; одно другому не мешает. Мы на это, к сожалению, реагируем по-старому. У нас нет новой реакции. Противник сменил стратегию, а мы пользуемся старой, адекватной в прежних условиях и совершенно неадекватной сейчас. Да, мы в очередной раз нанесли ответные террористические удары по украинской территории, они достигли целей. Но это не влияет ни на что. Если дроны запускаются из стран Европы, если всё производится там, и мы давно воюем с Европой, а не с Украиной, то чем поможет дальнейшее разрушение Украины? В том-то и дело: мы продолжаем старую стратегию, которая никак не мешает противнику реализовывать свою.
Есть ещё интересный факт: Европейский союз разрешил своим кораблям задерживать в Средиземном море теневые корабли российского флота. С моей точки зрения, вот это основа ситуации. Мы воюем с НАТО и не воюем с НАТО. Более того, мы не хотим давать НАТО повод для провокации. В этой ситуации противник получает от войны всё и не несёт никаких издержек. Это чёткий момент, который мы должны понять. При этом надо полностью согласиться с Безруковым, что задача противника – разрушение России, а принятая для этого тактика – медленное ухудшение её состояния, при котором у нас не будет формального порога применения ядерного оружия. Применение ядерного оружия, скажем так, точно не входит в расчёты противника. Это тоже надо понимать. Поэтому на нас будет постоянно, относительно медленно увеличиваться давление, и нас всё время будут ставить в ситуацию: «Вы ничего не можете сделать, потому что если вы сейчас атакуете Прибалтику, вот тут-то мы и начнём войну, а вы этого не хотите и к ней не готовы». Правильное понимание ситуации: противник в любом случае начнёт войну тогда, когда будет уничтожена Украина (рано или поздно это произойдёт чисто по демографическим причинам), когда в полных руинах окажутся наши отношения с постсоветским пространством.
Сегодня мы можем отметить важнейшее событие: избрание Пашиняна означает, что Армения окончательно уходит от России, и мы полностью утеряли оставшиеся позиции в этой стране. Дальше это будет развиваться всё быстрее. Большое спасибо генералу Герасимову и Генеральному штабу за то, что мы в течение четырёх лет повторяем ошибку Первой мировой войны, наступая на Славянск и Краматорск без перспектив быстрого окончания конфликта. Вот мы за это платим в Армении и будем платить в Казахстане, Узбекистане, на всём постсоветском пространстве. За это время, когда Россия будет доведена до наихудшего положения, Европа найдёт повод для войны. Впрочем, не исключено, что повода искать не надо. К тому же не забудьте: мы говорили, что ЕвроНАТО не совпадает с НАТО. Это правда, но Трамп не вечен, и ситуация в Америке может измениться – и не факт, что в нашу пользу, а не в пользу глобалистов и Евросоюза. С моей точки зрения, противнику сейчас начинать с нами войну неудобно: мы до конца не ослаблены, он полностью не готов, Америка находится на нейтральной позиции. Вряд ли Америка одобрит победу России, но и победа Европы ей крайне неприятна. Поэтому я глубоко убеждён: если начинать войну с Европой, а она, полагаю, неизбежна, то начинать её надо сейчас. Ответ на вопрос очень прост.
Мы должны были бы нанести удар теми же беспилотниками в таком же количестве по Латвии, Литве и Эстонии и даже не извиняться. В ответ на попытки прибалтийских стран заявить об агрессии и потребовать применения 4-й статьи НАТО вежливо заявить, что они давно нарушили нейтралитет, и сами являются агрессором, поэтому с точки зрения России 4-я статья здесь неприменима. В конце концов, это проблема, которую должно решать НАТО. Если НАТО считает это поводом к войне – хорошо, пожалуйста, мы тоже не против.
Второе, к чему должна быть готова Россия, – вместо разговоров о красной линии нужно чётко сказать: если мы начинаем войну с НАТО, мы не будем вести её в схеме эскалации конфликта (сначала маленький конфликт в Прибалтике и Калининградской области, потом серьёзнее в Белоруссии или Польше, потом бомбардировки и, наконец, обмен ядерными ударами). Мы должны сказать, что если война с НАТО начинается, то не будет никакого постепенного нарастания конфликта, никакой постепенной эскалации. Мы немедленно начнём действовать всеми вооружёнными силами, включая ядерное оружие. Это называется стратегия «весь мир в труху». По игре, кстати, у нас это получилось как один из выводов на 1988 год. Это означает, что плохо будет всем, не только нам. Современные состояния ядерных потенциалов, не беспокойтесь, полного уничтожения человечества не организуют, хотя потери будут большие. Основные столицы, включая Москву и Петербург, а также Варшаву, Париж и так далее, будут полностью разрушены. Но противник должен очень чётко понимать: вариант окончания этого конфликта, при котором они делают модернизацию за наш счёт, нас полностью не устраивает. Недавно я смотрел ссериал«Радар» по книге «Главный полдень». Там есть интересный момент: пришельцам отправляют переговорщика из Генштаба, его тут же берут под контроль, и его спрашивают: «Вот говорится, что они готовы нанести ядерный удар по Тугарину. Это же их собственные люди, они действительно готовы?». Он отвечает: «Не могу знать, но настроение подавленное, к этой мере готовятся всерьёз, очень может быть, что да». Это заставляет пришельцев, которых эта ситуация не устраивает, принять выгодные для нас меры. В данном случае я не горю желанием погибнуть в ядерной войне или вообще иметь отношение к её развязыванию. Но наши враги должны чётко понимать: настроение подавленное, и этот вопрос обсуждается всерьёз. Я склонен считать, что мы сейчас как раз находимся в условиях, когда доктрина России оправдывает военное использование ядерного оружия. Раньше этой ситуации не было, потому что раньше мы и не воевали с НАТО.
Почему ситуация действительно плохая? Какое-то время назад мы много говорили о необходимости мобилизации. Это надо было делать осенью 2024 года, осенью 2024 года. Это можно было (хотя мера уже запоздала и привела бы к куче проблем) ещё делать осенью 2025 года. Но это нельзя делать осенью 2026-го. Ситуация кардинально поменялась. Во-первых, эта мера запоздала минимум на два года, а во-вторых, она не будет позитивно воспринята большей частью населения, и негативные следствия превысят позитивные. А мы не Украина, которая воюет под чужим давлением и не принимает сама решений. Управляющие поместили нас в эту ситуацию своими непопулярными и неправильными действиями. В этой ситуации поздно думать о мобилизации – она уже не проходит. При отсутствии мобилизации у нас не хватает ресурсов для достаточно сильного удара с юга. Эта возможность ещё сохраняется при условии прекращения операции на западном направлении, но сделать это становится всё сложнее. К тому же имеют место удары по инфраструктуре. Что в такой ситуации можно делать? Ровно то же самое с инфраструктурами противника. Мы должны перейти к пониманию, что то, что будет происходить с мирным населением Украины – для нас уже неважно. Для нас даже своё мирное население оказывается разменной монетой, а уж украинское тем более. Ситуацию, когда любой удар подвергается экспертизе, лишь бы не повредить мирным жителям, нужно забыть. Нужно ломать все украинские мосты, сделать так, чтобы в этой стране не осталось ни одного работающего моста. Нужно работать с их инфраструктурой так, как они работают с нашей. Это сейчас часть наступления. Надо прекратить высказывания типа «их удары по Петербургу символизируют их отчаяние». Нет, не символизируют. Они символизируют то, что точка достижима, и удары могут быть нанесены успешно. И надо прекратить ложную и никому не нужную надежду, что мы вот-вот захватим Славянск и Краматорск. Мы их, конечно, захватим. Украина не может держать их вечно, но она продержала их больше времени, чем мы могли себе позволить на их взятие. Сейчас для нас уже не так важен захват этих позиций. Вся основная проблема в следующем.
Необходимо прекратить раздражать население. Давайте честно, мы уже много раз говорили: «Макс» – не государственная система, это вполне частная система. И когда его заставляют ставить в ЖЭКах и институтах приказами сверху – это называется коррупцией, к борьбе с которой нас призывает президент. Я со своей позиции заявляю: проверьте, пожалуйста, эти факты коррупции и накажите виновных. Населению сразу станет лучше.
Уберите Роскомнадзор, уберите его полностью как структурный элемент управления. На данный момент этот элемент работает не на Россию, а против неё.
Остался, я понимаю, один сильный козырь – убрать, наконец, руководство Центрального банка. Но я не уверен, что у нас есть этот козырь. Народ активно говорит: «Вот здорово, Набиуллиной не было на ПМЭФ, это что-то предвещает». Я очень хорошо помню ту же нашу игру. Я тогда за 1916 год пытался играть за Николая (был маленький ролевой элемент в позиционной игре, и это было очень смешно): ставлю человека, который хорошо себя показал в войне, на какую-то позицию, надо кого-то поставить на его место – начинаю искать, хорошо знаю этот период и людей оттуда, но мне некого поставить. В какой-то момент прихожу к социал-демократам, говорю: «Можете выдать мне кого-нибудь приличного для правительства? В конце концов, у нас есть и общие интересы». Они говорят: «Да мы бы выдали, так у нас же тоже нет». Я боюсь, что у нас нет человека, которого мы сейчас можем поставить на ЦБ с учётом того, как у нас принимаются решения и из какого круга выбираются фигуры. Конечно, это было бы хорошее решение, но на самом деле в возникшей ситуации нам нужно не менять руководство ЦБ, а национализировать Центробанк, превратить его в госбанк и менять всю финансовую политику. А это очень сложно делать во время войны, и, как правило, к позитивным результатам это быстро не приводит. Я даже здесь не уверен, что это решение вообще есть. А вот убрать Роскомнадзор вполне реально, потому что ломать – не строить. Ломать-то у нас умеют хорошо. Это пока единственное, что власть может сделать для уменьшения уровня социального напряжения, что в условиях плохо складывающейся войны необходимо делать обязательно.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: rutube.ru
