Тут выходим на поле роли интернета в государстве и государства в интернете.
В мировом масштабе интернет выполняет несколько ключевых функций.
Экономическая платформа.
Электронная коммерция, финтех, удалённая работа, глобальные цепочки поставок и платформенные бизнес?модели зависят от сетей передачи данных; интернет существенно изменил структуру рынка труда и способы ведения бизнеса.
Коммуникации и социальная сфера.
Соцсети, мессенджеры и видеосвязь сделали связи между людьми мгновенными, стерев часть географических и культурных границ.
Информация и образование.
Интернет стал основным способом доступа к знаниям, новостям и исследовательским ресурсам, открыв дистанционное обучение и гибкие образовательные траектории.
Политика и общество.
Сеть используется государствами, партиями, НКО и гражданскими активистами для агитации, мобилизации, пропаганды и мониторинга общественных настроений.
Преступность.
Взломы, мошенничества, торговля людьми, экстремизм, заказные избиения и убийства, распространение запрещённого контента, веществ и многое другое.
В развитых экономиках интернет фактически стал критической инфраструктурой, без которых экономика превращается в многоножку у которой спросили как она ходит. Во многих странах интернет — не просто «удобный сервис». Исследования по России и другим странам ЕАЭС показывают, что развитие телеком?инфраструктуры заметно влияет на рост ВВП и производительность труда, но одновременно растёт зависимость экономики и общества от стабильной работы сетей и регуляторных решений.
Для отдельного человека интернет:
Канал общения и социальной идентичности (соцсети, мессенджеры, комьюнити).
Инструмент работы и учёбы (удалёнка, фриланс, онлайн?курсы).
Пространство досуга и самореализации (игры, творчество, блоги, стримы).
Многие авторы прямо пишут, что в современном обществе интернет стал «одним из главных атрибутов жизни», и его отсутствие воспринимается как серьёзное ограничение базовых возможностей человека.
Таким образом, интернет является системой, глубоко проникшей в человеческое общество на самых разных уровнях, и его отключение влечёт за собой катастрофические последствия. Когда ставки повышаются, государствам и крупным игрокам приходится идти на жертвы. Как мы уже видели на примерах в прошлой части статьи, на отключение интернета страны идут не от хорошей жизни. Чаще всего это либо внешнее вмешательство политического или военного плана, когда доступ к сети рушится из?за действий извне, либо внутреннее решение — в целях борьбы с диверсиями, бунтами, терактами, преступлениями и попытками дестабилизации обстановки. В то время как я играл в CS по интернету из России, кто?то в том же 2011 году по этому же интернету координировал массовые выступления и уличные столкновения в Египте. Это лишний раз показывает, насколько интернет многогранное явление: в нём сосуществуют и негативные, и позитивные практики, а сам он остаётся инструментом, который можно использовать по?разному — как для созидания, так и для разрушения.
Логично, продолжая тему деструктивной стороны интернета, подробнее обратимся к событиям 2011 года, известным как «Арабская весна».
Первые протесты в Египте 25 января 2011 года (День полиции) организовывались через Facebook. Хештег jan25 разлетался по соцсетям, призывая выходить на площадь Тахрир. В Тунисе, Египте, Ливии молодые активисты использовали Facebook, Twitter, блоги, мобильные телефоны и SMS, чтобы назначать время и место акций, предупреждать о действиях полиции, быстро менять маршруты и так далее. Интернет стал проводником историй о коррупционных скандалах, болезненной бедности, жестокости полиции и узурпации власти местным правительством, в противовес голой сытой европейской свободе.
Анализ событий, проведённый Институтом Ближнего Востока, указывает, что на момент восстания Египет при Хосни Мубараке находился в неплохом экономическом положении, вырастил ВВП в 4,5 раза, скорректировал показатели социального неравенства и повысил уровень борьбы с коррупцией, однако в СМИ преобладал иной взгляд на положение вещей. В них Мубарак и его правительство представлялись диктаторским, коррумпированным и жестоко подавляющим свободу. Экономический рост и иные успехи в области экономики и государственного управления либо игнорировались, либо опровергались «независимыми» исследователями.
Если смотреть на «Арабскую весну» только через призму соцсетей, легко скатиться в мифологию «фейсбук?революций». Российские исследователи международных отношений обращают внимание, что в арабском мире в 2011 году переплелись сразу несколько уровней влияния: глубокий социальный кризис, внешнеполитическое давление, работа традиционных и новых медиа, а уже поверх этого — деятельность сетевых активистов и цифровых платформ. Западные и региональные медиаструктуры активно использовали интернет и спутниковые каналы как инструмент пропаганды и политической мобилизации, зачастую работая не столько как «нейтральные зеркала», сколько как акторы, выполняющие конкретные политические задачи. Социальные сети в этой конструкции были не самостоятельной силой добра или зла, а частью более широкой медиасреды: они тиражировали нужные нарративы, подхватывали уличные кадры, усиливали нужные эмоции и делали локальные инциденты символами общерегионального восстания.
Это хорошо ложится на общий вывод: интернет в «Арабской весне» выступил многоуровневым усилителем. На нижнем уровне — горизонтальная координация протестующих через Facebook, Twitter, блоги и мобильные мессенджеры. На среднем — общеарабские спутниковые телеканалы и новостные сайты, превращающие отдельные эпизоды в общую картину «народного восстания». На верхнем уровне — международные медиасети и внешнеполитические игроки, которые использовали эту же инфраструктуру общения для продвижения своих интересов и желаемых сценариев.
В результате говорить о «революции социальных сетей» в буквальном смысле некорректно. Гораздо точнее видеть в интернете и связанных с ним технологиях среду и инструмент, через которые разные силы — от уличных активистов до государственных и надгосударственных структур — пытались реализовать собственные политические цели.
Именно такой опыт «Арабской весны» заставил многие государства после 2011 года смотреть на интернет не как на нейтральный канал связи, а как на поле борьбы и объект для проактивного контроля.
События «Арабской весны» стали для многих государств наглядной демонстрацией того, что интернет и социальные сети способны резко усилить протестный потенциал общества. Исследователи отмечают, что после 2011 года именно страх повторения «арабского сценария» стал одним из ключевых драйверов ужесточения политики в отношении Сети. Пекин открыто называл западные соцсети катализатором арабских протестов и одновременно угрозой для внутренней стабильности Китая. Как следствие, усилились требования к регистрации под реальными именами, удалению «вредного контента», ответственности платформ за публикации пользователей; расширялись полномочия киберполиции и цензурных органов.
Китайский опыт во многом стал ориентиром для тех стран, которые хотели сохранить экономические плюсы цифровизации, но минимизировать политические риски открытого интернета.
Российские и зарубежные аналитики отмечают, что после 2011 года власти начали воспринимать социальные медиа как пространство, где сетевые структуры способны аккумулировать протестный потенциал или даже вести подрывную деятельность. В 2010?е и особенно после 2014 года курс постепенно смещается к концепции «суверенного интернета»: созданию механизмов централизованного управления трафиком, точек контроля на стыках с внешними сетями, технологических и правовых возможностей для замедления, блокировки или отключения отдельных сервисов.
Отдельной вехой в этой истории стоит отметить заседание Всемирной конференции по электросвязи (WCIT). Арабские страны предложили закрепить за Международным союзом электросвязи (МСЭ) и государствами бОльшую компетенцию в вопросах управления сетевым трафиком и деятельности интернет?компаний. Глава делегации арабских государств Тарик аль?Авади заявил, что деятельность интернет?компаний должна регламентироваться законодательными нормами, чтобы стимулировать их теснее взаимодействовать с телеком?операторами. На этой же конференции Россия и Китай поддержали арабскую инициативу, фактически сформировав коалицию стран, выступающих за усиление государственного контроля над интернетом. США, Германия, Чехия, Швеция, Австралия и ряд других стран выступили против, настаивая, что вопрос контроля интернета не должен выноситься на уровень МСЭ, чтобы не превратить его в инструмент цензуры. Таким образом, на конференции произошёл политический раскол, последствия которого мы видим только сейчас.
Так мировым кораблем бороздящим большой интернет был взят курс на фрагментацию интернета и уход от его наднациональной структуры.
Опыт «Арабской весны» и её ручное управление через интернет, несмотря на то, что по сути были не новы, стали отчётной точкой глобального изменения в политике управления и регулирования интернета. Более того, Валерия Герасимова, нач. ГШ ВС РФ, эта история так вдохновила, что он опубликовал статью «Сила науки в предвидении». В этой статье он также отметил, что широкое распространение управления массами через социальные сети, интернет?медиа, осуществления кибератак и т.п. являются частью операций военного воздействия на ту или иную сторону конфликтов. Таким образом, интернет становится не только средством передачи информации, но и элементом влияния на поле боя. Отключение связанных с интернетом электронных систем, обрушение серверов, отключение от связи или, наоборот, удобное манипулирование информацией, прямое управление через быстрые средства интернет?связи позволяют не только наносить огромный ущерб противнику, препятствовать его реакции, координировать различные процессы.
Подведём итоги этого раздела.
1. Интернет выполняет в современном мире сразу несколько базовых функций: экономическую (платформа для торговли, финтеха, удалённой работы), коммуникативную (связь и соцсети), информационную и образовательную (доступ к знаниям и новостям), политическую (агитация, мобилизация, пропаганда, мониторинг настроений) и криминальную (пространство для мошенничества, взломов, экстремизма и т. д.).
2. Из?за глубокой вросшести сети в общество её отключение или серьёзное ограничение почти неизбежно ведёт к тяжёлым экономическим, социальным и политическим последствиям, поэтому на такие меры идут только при высоких ставках.
3. Практика отключений интернета и блокировок сервисов — не «каприз», а инструмент, к которому государства прибегают либо под воздействием внешних факторов (война, вмешательство), либо как внутреннее решение для борьбы с диверсиями, терактами, преступностью и попытками дестабилизации.
4. «Арабская весна» показала, что интернет и соцсети могут быть инструментом вмешательства, пропаганды и управления группами людей, а интернет больше не является нейтральным.
5. Накопленный опыт показал, что интернет является не только инфраструктурой и средой общения, но и полем информационных операций: через него можно координировать протесты, вести пропаганду, осуществлять кибератаки и вмешательство, а значит, контроль над сетью стал восприниматься как элемент национальной безопасности и военной стратегии.
6. Государства не найдя общий язык и увидев опасность для себя, приняли решение ужесточать политику в отношении интернета. Умерла идея интернета как наднациональной структуры объединяющей весь мир.
Ссылки и полезные материалы:
1. Анализ цифры в ЕАЭС https://documents1.worldbank.org/curated/en/413921522436739705/pdf/EAEU-Overview-Full-RUS-Final.pdf
2. Идентичность пользователей интернета
https://vestnik-pp.samgtu.ru/1991-8569/article/view/71607
3. Отключения интернета, Access Now
Access Now. The Return of Digital Authoritarianism: Internet Shutdowns in 2020 [Электронный ресурс]. — URL: https://www.accessnow.org (раздел отчётов об отключениях интернета) (дата обращения: 13.05.2026).
4. Отключения Сирии (2012), роль АНБ и Сноудена
Zetter K. How the NSA Almost Killed the Internet in Syria [Электронный ресурс] // Wired. — 2014. — URL: https://www.wired.com (дата обращения: 13.05.2026).
5. «Арабская весна», роль соцсетей и медиа (общий источник)
Lynch M. The Arab Uprisings Explained: New Contentious Politics in the Middle East. — New York: Columbia University Press, 2014.
6. Иванов И.И. «Арабская весна»: социальные сети и трансформация политического пространства // Международные процессы. — 2013. — Т. 11. — № 3. — С. 45–62.
7. О событиях на МСЭ
WCIT?2012 и дискуссия о роли МСЭ
World Conference on International Telecommunications (WCIT?12): Final Acts [Электронный ресурс] // International Telecommunication Union. — URL: https://www.itu.int (дата обращения: 13.05.2026).
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: www.itu.int
