Полк, разойдись! — командует командир нашей дивизии после вечернего построения — летный состав на месте.
К концу 24 февраля у нас забрали четыре экипажа на Су-34М их отправили в другую группировку. Они выполняли роль подавления средств ПВО, применяя противорадиолокационные ракеты воздух - поверхность. В нашем строю осталось восемь экипажей бомбардировщиков и несколько экипажей истребителей.
— Товарищи лётчики — дождавшись когда все остальные уйдут, начал комдив — в ближайшее время вам предстоит вступить в боевые действия над территорией противника. Скажу сразу, гладко не будет. Мы подавим ПВО как сможем, но вам придется преодолевать его и действовать в условиях постоянной угрозы.
Я помню лицо комдива. Обычно всегда расслабленное, почти всегда с лёгкой ухмылкой. Сейчас оно было каменным. Мы сразу замолкли. Воздух потяжелел под сказанными словами. Мы, военные летчики мирного времени, столкнулись с тем, что нам надлежало делать. Я не помню всего, что тогда сказал комдив. Я размышлял над опасностью, в которую нам предстоит попасть. Хотя до конца я ее понял только потом.
— Так, вам АПСы привезли? Разгрузки получили? — с надеждой спросил комдив. Строй молчал. — ну хотя бы ножи есть у вас? Ладно, разойдись.
Ничего из того, что положено летному составу на начало боевых действий привезено не было. АПСы мы не получим никогда. Разгрузочные жилеты с запасом патронов и сигнальными средствами тоже получить не удалось.
— Вам не положено — сказал начальник тыла полка после первых дней войны. Мне ему тогда хотелось дать в морду.
В первые дни боевых действий авиация проводила воздушную наступательную операцию (ВНО), которая в последствии должна была перейти в постоянные действия, в основном на поддержку наземных сил. На первом этапе этой операции, командование ставило задачей выведение из строя потенциала ВВС и ПВО Украины. На это отводилось несколько дней. В которые мы, шахтёры, оставались на земле. В игру мы вступали в основной части.
На время проведения ВНО, в основной ее части, нашими задачами ставились: выведение логистических способностей ВСУ. Мы били по мостам, ж/д путям, складам ГСМ, вооружения. Сюда же входили удары по ПВД противника. Мы уничтожали командные пункты, пункты сборов резервов, казармы и учебные корпуса военных училищ. В дальнейшем, по планам, мы должны были присоединиться к штурмовой и армейской авиации, занимаясь поддержкой наземных сил.
Забегая вперед надо сказать, что подавить, а тем более уничтожить силы ПВО полностью не получилось. Тут свою роль сыграла штатная организация ПВО Украины. Она строилась на советском опыте и предполагала высокую выживаемость в войне высокой интенсивности. Это полноценная система. Рассчитанная на глобальную войну в Европе. Даже если брать в расчет то состояние, в котором ПВО Украины находилось в начале СВО.
Сравнение с войнами конца ХХ века, которые объединенные западные коалиции вели на Ближнем Востоке, по моему мнению — сильно некорректно. Хотя и могут, местами, приводиться в пример правильных действий авиации.
В сети часто приводят успешные действия ВВС США по объектам инфраструктуры ПВО Ирака. Хотя стоит сразу оговориться, что и оно не было уничтожено полностью. Успешность обусловленная, в первую очередь, устаревшим на момент боевых действий вооружением. Во вторую очередь стоит отметить слабую тактическую подготовку сил и средств ПВО Ирака, которые оказались не способны действовать после прямого уничтожения центральных командных пунктов Командования ПВО.
ПВО Украины имело большую разветвленность системы командования. По образцу построения советских сил ПВО. Такая система, в купе с более продвинутой тактической подготовкой всех звеньев (а тактически командование ПВО противника действовало грамотно) позволяет существовать и вести боевые действия даже при больших потерях.
После первых потерь, командование ПВО Украины приняло решение, которое повлияет на ведение воздушной войны нашими подразделениями. После первых дней боёв, ПВО противника больше не ставило своей задачей реагирование на любую угрозу. РЛС замолкли, а дивизионы рассредоточились, разбившись на малые группы, не подходящие под стандартные тактические деления. ПВО противника перешло на тактику засадных действий. Такие действия не способны спасти территорию от воздушных ударов, зато наносит максимальный урон носителям, при малом количестве поступающих потерь силам и средствам ПВО. Но все это нам ещё предстоит увидеть.
25 февраля, ещё в момент нанесения ударов по ПВО противника, наш полк, все же, выполнил один боевой вылет парой Су-34. Оба комэски, второй и третьей, нанесли удар по НПЗ в район Овруча.
Мы все выбежали встречать севшие экипажи.
— Ну что! Как вы!? — кричали мы выходившим из кабин лётчикам.
— Сами все узнаете скоро! Дайте пройти — сказал мой командир эскадрильи.
Пара наносила удар шестью ФАБ-500 М62 по запасу горючего на НПЗ. В целях безопасности, как и все наши последующие полеты, пара выходила на цель и выполняла бомбометание с предельно малой высоты. Взрыв был такой мощности, что осколок чего-то большого, догнал самолёт моего комэски и ударил прямо в бронированый капот правого двигателя.
Тяжёлый металлический кирпич застрял в алюминиевой броне. Тогда я впервые понял, для каких целей создавали Су-34. Будь на его месте "картонный" Су-30 или Су-35, такой осколок прошил бы их насквозь. Последствия трудно представить. Капот заменили через час. Мы, остальные летчики, с нетерпением ждали своей очереди.
Вечером 25 числа мне удалось совершить свой первый боевой вылет. Один из 1 200 к моменту написания этих строк.
— Новиков, ты же просился на вылет? — энергично спросил комэска. — Сегодня ночью полетишь, ударив по плечу сказал он. Все детали у штурмана.
Задача была в следующем. Мы, в составе одного экипажа, заряженные шестью ФАБ - 500 и одним подвесным топливным баком, должны были выйти в район ожидания, не далеко от Чернобыля. Не пересекая границу республики Белоруссия и Украины. Там мы должны были получить цель по радио, занять исходную точку, перейти границу и ударить по полученным координатам.
В назначенное время мы начали собираться. Гранаты, в количестве двух штук я запихал в нижние карманы куртки. Пистолет ПМ положил в специальный нагрудный карман. Застегивая молнию на нем я смотрел на исчезающий ПМ. Сердце забилось сильнее. Сегодня я окажусь над территорией противника. Только Бог знает, что нам предстоит. Я не испытывал чувство страха. Тогда я его ещё не знал. Скорее ощущение бездны, которая меня вот-вот поглотит.
Мы шли по замёрзшему бетону. Я то и дело скользил в своих летных ботинках, которые не как не подходили к военным действиям.
— Ну ты ещё раз упади Леха — сказал Олег Валерьевич, смеясь.
Я оглядел подготовленный самолёт. Молчаливый Су-34 смотрел на меня с высока.
— Ну что дружище, поможешь мне сегодня? — спросил я у него про себя.
Мы заняли свои места и подготовились к запуску. Олег Валерьевич занимался подготовкой маршрута. Я был уверен, что он волнуется так же, как я, но не показывал этого. Ночь усиливала эффект. Через фонарь бил синеватый, слабый лунный свет. Я нажал кнопку запуска. После него мы порулили на взлет.
Мы проезжали стоянку истребителей, их готовили к повторным вылетам. Они осуществляли задачи контроля воздушного пространства. Некоторые из них уже успели поучаствовать в дальних и средних воздушных боях. Они тоже станут нормой для нас.
В этих боях русские летчики показали способность, а так же решительность в трудных ситуациях. Уже в первые дни лётчики истребители открыли счёт. И в первые же дни уже летали над столицей противника, преследуя цели. Они были первыми, кто рассказал нам об сложной воздушной обстановке.
Проезжая стоянки, стоявшие техники нам махали руками, желая удачи. Наконец мы заняли взлётную..
— 415, взлетайте — командует РП.
Ну вот он, момент истины. Это мое время со звездой. Я толкаю РУДы вперёд. Самолёт послушно разгоняется. Я включаю полный форсаж. Тяга тут же вырастает, голова притягивается к заголовнику. Самолет начинает разбег. Тяжело, в перевалку с ноги на ногу, мы отрываемся от земли. Полностью заправленный, с шестью бомбами, мы взлетаем по пределу максимального взлетного веса. Земля отходит медленно, самолёт слушается меня и потихоньку набирает скорость.
— До обратного, 415 — РП провожает меня, передавая дальше по управлению. Мы переходим на частоту боевого управления. Впервые в моей практике.
Мы летим над заснеженными полями Смоленской области. Полотно белого снега нарушают города и поселки, леса и реки. Безмолвная красота. Она вновь становится свидетелем бури. Вот она — Смоленщина Симонова.
— Смотри, как граница четко видна — подсказывает штурман.
Мы пролетаем границу России и Республики Беларусь. Ее очень легко отличить. Полностью населения в Белоруссии выше. Тысячи огней больших и малых поселений подсвечивают землю. А ещё тут гораздо меньше снега. Под нами Рогачев. Пролетаем величественный Днепр, который обходит город с востока.
С Днепром мы столкнёмся не раз. В районе Херсона, который мы на своих Су-34 будем штурмовать во время событий сентября 2022, его высокий берег будет встречать нас и провожать обратно. Где-то тут у нас пропала спутниковая коррекция навигации. РЭБ - неотъемлемая часть любой современной войны.
— Смотри, Леха, спутники пропали, сейчас коррекцию сделаем — подсказывает Олег Валерьевич.
Мы заранее, по всему маршруту наших действий, записали в память самолёта наземные ориентиры, корректируясь по которым мы поддерживаем точность навигации даже при отсутствии спутников. Олег Валерьевич включает РЛС. Справа от нас находится очень старый ж/д мост. Он - наш ориентир.
Качество картинки РЛС варьируется от выбранного способа работы. Осмотр передней полусферы даёт слабую картинку, но зато широкий спектр, позволяя получать больше информации. Направленный луч даёт лучшую картинку, но в очень узком секторе.
— Вон он, наш мост — делая манипуляции руками говорит Олег Валерьевич.
На экране монитора я вижу радиолокационную картинку моста в узком луче. Клянусь, это была бы его реальная фотография, если бы я не знал, что мы на него смотрим через радиолокацию. Очень точная картина, с т.н. радиотенями. Олег Валерьевич "привязывается" по одной из его опор. Показания восстанавливаются. Мы идём дальше.
Впереди близится черный океан. Территория Украины погружена во тьму. Светомаскировка должна осложнить визуальную навигацию. Даже с приходом спутников она остается одной из важнейших в самолётовождении. Отчетливо виден Киев, он горит, как и всегда.
И одна маленькая точка в районе границы — освещенный саркофаг ЧАЭС. В дальнейшем я буду звать его заправкой. Издалека он выглядит в точности как она. Этот саркофаг станет нам маяком, возвещая о приближении безопасной границы.
Мы заняли свой район ожидания, указанный офицером боевого управления. В радио эфире буквально с невозможно вставить ни слова. Идёт боевая работа. Кто-то встаёт на боевой курс, кто-то от него отходит. Вдруг, в небе загорается яркая как звезда точка. Она идёт из черного океана в сторону наших боевых порядков.
Кто-то из украинцев не выдержал давления и решил атаковать цель. Все, включая меня, резко ныряем вниз, маневрируя по пути. Я вижу, как уже над районом действий наших самолётов происходит подрыв — ракета самоликвидировалась. Мы занимаем прежние места.
— Пуск! — кричит кто-то в эфире. Теперь уже с нашей стороны летит маленькая звезда в то место, от куда только что совершили пуск с земли. В густой темноте, на земле, происходит еле видный мне взрыв.
— 415, у вас есть цель 41 ? — спрашивает меня ОБУ.
— Я не понимаю о чем вы. Дайте конкретные координаты — отвечаю я.
— 415, занимайте курс 270 до команды.
— Понял.
Мы занимаем курс ровно на Запад, во тьму ночи. Медленно пропадают огни Белоруссии.
— Олег Валерьевич, вы что-нибудь понимаете? — спрашиваю я.
— А на что это похоже? — наводяще спрашивает он.
Эфир тут же оживает. У нас на экране появляется угроза — красная стрелка с надписью Атака. Кто-то поставил нас на сопровождение.
— 415, нас на атаку ставят, сколько мне ещё курс удерживать — спрашиваю я ОБУ.
— 415, занимайте обратный курс.
— Пуск! Пуск! Пуск — с десяток маленьких и ярких звёзд летят к своим целям.
Нас использовали в качестве приманки. Быстро изменившаяся тактика украинского ПВО повлияло на обнаружение работающих средств. Теперь они включаются на очень короткий срок. Делают это по очереди. В такой ситуации ракета просто не успевает схватить свою цель. Единственный выход — создать явную угрозу, на которую расчет среагирует своим включением. Таких вылетов я сделал два.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
