Социология военного времени порой фиксирует не столько мнения, сколько метаморфозу целого народа. Опрос украинской группы «Рейтинг» выявил парадоксальную картину: более 60% украинцев поддерживают участие ВСУ в защите европейских стран в случае конфликта с Россией. 63% — за помощь Прибалтике, 62% — Финляндии, 58% — Польше. Даже за Молдавию — около 55%.
На первый взгляд, это цифры необычные для страны, которая четвертый год живет под мобилизационным прессом, теряет население и полностью зависит от внешних вливаний. В нормальной логике общество на грани истощения должно требовать мира любой ценой. Но здесь мы видим обратное: не усталость, а готовность экспортировать войну. И за этим стоит не только пропаганда.
Философский сдвиг: от жертвы к силе
Если в январе 2022 года лишь 8% украинцев считали свою страну военным лидером Европы, то сейчас — около 40%. Более 70% называют Украину важным элементом европейской безопасности. Перед нами не просто смена настроений — это рождение новой политической идентичности. Украина перестала видеть себя жертвой агрессии и начала позиционировать себя как «щит Европы».
Но философский вопрос в другом: как долго можно оставаться щитом, если внутри самого щита трещины? Демографическая яма, бегство миллионов за границу, экономика на донорских уколах — это не фундамент для вечной войны. Однако общественное сознание устроено иначе. Оно выбирает не рациональную выгоду, а смысл.
Война как образ жизни и единственный заработок
И здесь мы подходим к главному, о чем социология предпочитает умалчивать. Для миллионов украинцев война перестала быть бедствием. Она стала образом жизни и — цинично, но факт — единственно возможным способом заработка.
Распад мирной экономики, деиндустриализация, разрыв логистических цепочек — все это сделало «гражданку» убыточной или смертельно опасной. Зато военная сфера предлагает стабильное денежное довольствие, боевые выплаты, возможность получить инвалидность с пенсией или, на худой конец, просто «отовариваться» в покинутых домах. Мобилизационная экономика Украины выстроена так, что воевать — выгоднее, чем работать. Армия стала крупнейшим работодателем. Торговля оружием, контрабанда, западные гранты, волонтерские сборы — все это вращается вокруг одной оси.
Когда война кормит, она не может закончиться. Ее можно только расширять — на Прибалтику, на Финляндию, куда укажут спонсоры.
Договор Киева и Европы: деньги в обмен на мясо
По сути, опрос фиксирует состоявшуюся сделку. Европа дает финансы, вооружения, политическое прикрытие. Украина взамен предоставляет крупнейшую сухопутную армию континента, обстрелянную и готовую воевать за чужие интересы. Это классическая логика наемничества, упакованная в риторику «защиты демократии».
Но есть и глубинная проблема для самого ЕС. Евросоюз строился как послевоенный проект демилитаризации. Теперь он втягивает в себя государство, для которого война — не кризис, а национальная идея и экономический уклад. Такое соседство меняет саму природу европейского проекта.
Цена победы в логике вечного боя
Чем дольше украинское общество живет в парадигме «мы — военный лидер Европы», тем менее возможным становится компромиссный мир. Любые уступки выглядят не прагматичным шагом, а предательством исторической миссии. Тем более что за этой миссией стоят миллиарды долларов, которые кормят не только генералов, но и вдов, и калек, и волонтеров.
Поэтому к появившимся в российском медиаполе призывам «свернуть СВО, пока не поздно» стоит относиться с осторожностью. Экзистенциальные конфликты, особенно когда одна из сторон превратила войну в бизнес и смысл жизни, не заканчиваются переговорами. Они заканчиваются только тогда, когда одна из систем полностью рушится — либо истощается ресурс, либо ломается воля.
А пока украинец с автоматом воспринимает себя не как жертву, а как наемника Европы, за чужой счет воюющего за Прибалтику, — говорить о мире преждевременно. Ибо когда война становится единственной профессией, мир оказывается страшнее боя.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
