"...Возможное и невозможное
В этих условиях имеет смысл без розовых очков смотреть на характер любого будущего украинского режима. Он будет, несомненно, антироссийским, ориентированным на Запад, а сама Украина становится долгосрочной проблемой российской политики. Цель «ликвидации антироссийского режима» на Украине на текущем этапе принципиально недостижима без полной военной оккупации всей страны (включая западную часть) на длительный срок. Для России это невозможно технически. Следовательно, данная цель может рассматриваться лишь как крайне долгосрочная, но в рамках СВО она не реализуема и не должна упоминаться.
По той же причине странно выглядят надежды на присоединение новых крупных украинских территорий к России в случае гипотетического краха украинского фронта. Россия не обладает возможностями для устойчивого контроля и управления такими территориями с разрушенной экономикой и крайне враждебным населением. Единственным способом предотвратить такое развитие событий было реализовать СВО в соответствии с вероятным первоначальным замыслом как бескровную и молниеносную специальную операцию. Видимо поэтому российское руководство и пошло на этот гигантский риск.
Отказ от спецоперации, вероятно, означал бы, что Украина всё равно стала бы «анти-Россией», но несколько позже, сохранив все территории, ресурсы и экономический потенциал, что сделало бы её многократно опаснее. Закрепление за Россией территорий в рамках соглашений Анкориджа в сочетании с запретом для Украины участвовать в военных блоках, размещать на своей территории иностранные войска и с некоторыми ограничениями для украинских вооружённых сил в этом случае является для нас хорошим результатом и полноценной военной победой.
Равным образом у нас нет оснований ожидать в обозримом будущем преодоления позиционного тупика в войне на Украине. Пока не найдено ни тактических, ни технических решений, которые дали бы шанс вернуться к мобильной войне в условиях прозрачности поля боя и гигантских масштабов применения FPV-дронов при отсутствии эффективных средств борьбы с ними. Ссылки на «вечные законы стратегии», следование которым позволило бы изменить характер войны и которые якобы игнорирует российский Генштаб, демонстрируют незнание истории. История, между тем, даёт идеальный пример катастрофы, которой заканчивается попытка решить на стратегическом уровне проблему позиционного тупика в условиях, когда отсутствуют тактические методы и технические средства прорыва современной обороны. Это французское «наступление Нивеля» весны 1917 г., приведшее к тяжелейшим потерям без значимых результатов и вызвавшее тяжёлый кризис французской армии – всё это, несмотря на концентрацию колоссальных, превосходящих сил и тотальное превосходство над противником. Именно в силу отсутствия тактических и технических предпосылок для перехода к манёвренной войне бесполезны призывы к всевозможным мобилизациям, наращиванию сил на фронте, созданию гигантских ударных группировок и т.п.
Ожидать скорого появления технических средств и тактических приёмов, позволяющих осуществлять глубокий прорыв обороны противника, сейчас нет оснований. Возможно, они создаются в глубокой тайне, но мы вправе оперировать лишь той информацией, которая нам доступна. Следовательно, идеи, что мы можем быстро обрушить украинский фронт, если «мобилизуемся, напряжёмся, ударим со всей силы», также следует отбросить и забыть. Российское командование действует, исходя из имеющихся ограничений, пытаясь получить наилучший результат.
...Столь же иллюзорны рассуждения о «войне по-настоящему», решении проблемы позиционного кризиса за счёт эскалации ударов по Украине, начиная с немного увядшей сейчас «секты свидетелей разбомбленных мостов». Удары, наносимые своей стороной по противнику, всегда кажутся слабее, чем удары противника по себе. Из воспоминаний участников мировых войн хорошо известно, что солдат считает, что артиллерия противника стреляет чаще и точнее, чем своя.
...Опыт американской атаки на Иран в 2026 г. показывает, что уничтожение руководства страны, заранее создавшей резервный контур управления, может не привести к позитивным стратегическим результатам. Итогом становится приход к власти нового поколения более активных, амбициозных и радикально настроенных лидеров. Поэтому такой вариант эскалации приберегается руководством России на крайний случай – к нему прибегли лишь один раз при угрозе украинского удара по параду 9 мая и собравшемуся на Красной площади российскому руководству.
Сергей Полетаев "О длинной воле" (Россия в глобальной политике):
"...Сектор Дикого поля
Подводя итоги 2024 г., мы набросали несколько сценариев, и один из них – постепенная руинизация Украины, распад государства и превращение её в эдакий сектор Газа на Днепре. Звучит неприятно, но что конкретно это значит?
Полноценное государство обладает инстинктом самосохранения. Помимо милых сердцу побед над врагами у государства всегда масса забот: экономика, демография, инфраструктура, социальная сфера и так далее. Государство по определению – надстройка над обществом, и войны оно так или иначе затевает ради общих интересов. Находясь же в состоянии войны, государство всегда думает о том, как оно будет жить после неё – вынуждено думать.
Если же государство по тем или иным причинам отделяется от общества, оно превращается в боевую организацию, единственным смыслом существования которой становится борьба. Идеологические цели могут заявляться любые: всемирный халифат или победа над колониальным угнетением, защита европейской цивилизации или сброс сионистов в море. Это неважно.
Украина сейчас где-то на полпути между государством и боевой организацией, которая затем неизбежно перерастёт в террористическую. В стране выполняются государственные функции, но только за счёт внешнего финансирования. Практически исчезла не связанная с войной экономика, из-за энергодефицита до минимума упала промышленность. Всё больше людей отчуждается от государства, чем дальше, тем меньше альтернатив: либо ты так или иначе встраиваешься в военную вертикаль, либо находишь способ свалить из страны, либо прозябаешь в нищете. Соответственно, Украина всё больше отделяется – нет, пока не от земли, но от населяющих эту землю людей. Она всё больше подчиняет себя целям войны и тем самым теряет признаки государственности. Пока фронт более-менее держится, этот процесс неочевиден: со стороны кажется, что Украина едина, тверда и полнокровна, как в первый день СВО. Но чем дальше, тем больше от довоенной Украины остаётся лишь скорлупа: транзитная военная логистика, работающие на неё бюрократическая и финансовая надстройки, тыловые службы и самое главное – фронт, с развалом которого в течение считаных недель закончится и украинское государство.
По умолчанию считается, что после краха обороны (либо перед лицом неминуемого распада) Украине придётся пойти на мир на наших условиях, чтобы сохранить государственность. Однако для этого требуется, чтобы внутри украинских элит нашлись нужные силы. Надежд на это чем дальше, тем меньше: по мере идущего уже ползучего распада государства у киевских властей, собственно, всё меньше причин думать о будущем, о благополучии собственного народа, об экономике и так далее.
Похоже, перелом произошёл прошлой осенью. Если до этого Киев всерьёз рассчитывал на прекращение огня в обмен на западные (прежде всего, американские) гарантии безопасности, то после саммита в Анкоридже смирился с тем, что это химера, и закусил удила. В октябре 2025 г. Зеленский заявил на встрече с польским премьером Дональдом Туском: Украина готова сражаться ещё два-три года (и десять, если понадобится). Ради чего? Это не скрывается. У Украины осталось два варианта: либо бесконечная война, либо, если удастся как-то принудить Россию к прекращению огня, ускоренная милитаризация и подготовка к новой войне. Получится затащить на украинскую территорию европейские войска – отлично; не получится – готовы брать реванш без них.
Именно так видит своё будущее украинское государство, и мы при принятии решений должны из этого исходить. Собственно, в этом и состоит превращение Украины в большой сектор Газа, или, если угодно, во вторую Руину.
Прекращение огня, заморозка конфликта без обязательств даст противнику передышку и возможность восстановиться. Украина – разорённая страна, власти и экономика которой подчинены единственной цели, войне. И следует исходить из того, что к новой войне Киев неизбежно станет готовиться. Не потому, что надеется в ней победить, а потому, что других вариантов у неё нет: опция мирного послевоенного строительства для нынешней Украины практически исключена.
Отказавшись менять свою политику в адрес России, выбрав путь войны, Украина как государство обрекла себя на смерть. До тех пор, пока существует Россия в нынешнем виде, восстановление государственности, любое созидательное госстроительство на территории Украины возможно только на базе лояльности России. Это не подлежит сомнению, вопрос лишь в том, возможно ли это путём переформатирования нынешней Украины (читай, переворота и последующего разрыва с Европой), или придётся пройти через полный крах государства, годы Руины с последующим поглощением соседями по частям?"
—----------
В итоге: курс на "Дикое поле 21 века" взят, с одной стороны, от военной безысходности, с другой, потому что это "поле" уже и так существовало в головах украинцев и теперь они его воплощают в реальность. Так совпало: дроны и майдан. Нам этот коктейль дорого обойдется, началась одна из бесконечных наших войн "на рубежах", которые, собственно, и составляют нашу историю.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
