Продолжим предыдущую беседу и теперь поговорим о России, потому что у нас происходит тот же самый фазовый кризис, о котором мы говорили, и, наверное, элита в таком же состоянии. По крайней мере, совершенно непонятно, как они устойчиво, настойчиво и поступательно продолжают предпринимать действия, которые ведут их к собственной гибели или, по крайней мере, к той самой революционной ситуации, которая лучше не сделает. В России же известно, что у нас всегда хороший царь и плохие бояре. Надо сказать, что это не совсем глупое суждение, поскольку, занимаясь историей России довольно долго, я обратил внимание, что большинство царей всё-таки воспринимало себя хозяевами страны. А нормальные хозяева не сумасшедшие, никто особенно гробить своё хозяйство не собирается. И с этой точки зрения хорошая формула «плохие бояре», я боюсь, - часть русского культурного кода, такая значимая и важная. Поэтому отвечу следующим образом. Пока не будем трогать царя и поговорим немного о ситуации, во-первых, и о боярах, во-вторых. Ситуацию следует разделять на экономическую, политическую, социальную и военную. Военную я взял в последнюю очередь просто потому, что, во-первых, это отвечает стандартной модели, а во-вторых, о ней сейчас очень мало что можно сказать. И начнём с ситуации экономической.
<...>
Раз мы коснулись военной темы, то рассмотрим то, что происходит на фронте. И мы видим, что кризис дошёл до фронта, и впервые идёт отступление. Более того, к этому отступлению добавляются масса повреждённых заводов и остановленные торговые потоки, которые касались НПЗ. Почему это происходит? Почему мы не можем ответить Европе, с территории которой летят беспилотники? И не следует ли признать, как мы говорили в предыдущем видео, что тяжело признать реальность, что на самом деле мы в этой войне с Европой давно уже находимся? Первое, что я хочу сказать: кризис действительно дошёл до фронта, чего раньше мы не констатировали. Он дошёл до фронта по следующим трём аспектам.
Первая проблема: жалобы реальных боевых командиров на то, что с отключением Starlink'а они ослепли и оглохли на поле боя, и ситуация стала гораздо хуже, чем была. Поэтому те схемы ведения операций, которые мы успешно применяли ещё полгода назад, сейчас использовать не можем, а новых схем нет.
Вторая проблема, и это уже настолько серьёзно, что об этом написал даже Рамблер, то есть это уже официальная информация: украинцы сменили поколение дронов, а мы пользуемся в основном дронами предыдущего поколения. У нас есть дроны нового поколения, но в недостаточном количестве, потому что наша экономика была перегрета, и её нужно было быстро искусственно тормозить. А тормозили её в том числе за счёт таких разработок. Поэтому надо сказать: трудно признать, что мы воюем с Европой. Дамы и господа, трудно признать, что мы воюем с Европой. И на данный момент времени, подчёркиваю, на данный момент, не говорю, что это будет продолжаться неизбежно, но давайте признаем, что на данный момент мы Европе проигрываем. Причём ситуация очень интересная. Сегодняшняя Европа, опять же, не та, которая была год назад, а та, которая есть сейчас, провела НИОКР по созданию дрона нового поколения от нуля до летящего дрона за девять месяцев. Мы говорили год назад, что европейцы медленно принимают решения, что они отстают в управлении. И это было. Но сейчас они начали воевать и начали что-то для этого делать. Кстати, дрон интересен тем, что исходные наработки были эстонскими, а производство французское, Airbus'овское, то есть это именно Европейский Союз. И давайте поймём, что они сейчас делают новый дрон с нуля за девять месяцев, и через два месяца он будет на фронте в массовом масштабе. Когда я говорю, что мы не просто воюем с Европой, мы сейчас проигрываем Европе, я говорю ровно об этом. Да, эта победа Европе, мы говорили с вами, ничего хорошего не принесёт, но нам-то от этого не легче. Так вот, дроны и то, что мы не успеваем менять поколение с той скоростью, с которой это нужно, - вторая проблема фронта.
Третья проблема фронта: в очередной раз, продолжая своё наступление в общем направлении на Славянск и Краматорск и даже достигая там определённых успехов, мы нарвались на очень неприятный фланговый удар. И как всегда, когда мы нарываемся на фланговый удар, мы делаем вид, что ничего не произошло, а мы исключительно в тактических соображениях из презрения к противнику отступили. Всё это очень хорошо, но в это уже не верят на фронте и перестают верить в тылу. Вообще, честно говоря, трудно во что-то верить, если в стране происходит то, что происходит. Это социальный момент, мы его ещё не тронули. Общий кризис доверия всё-таки есть. Это основа социального кризиса.
<...>
Где искать в России политическую волю? Когда-то умный и дельный либерал Кирилл Юрьевич Еськов, которого я очень люблю как автора «Евангелия от Афрания» и ряда других книг, снабдил одну свою повесть грустным эпиграфом: «А вы б, чёрные, смогли удержать континент, когда сто диссидентов на один остгай?». У нас основная ситуация заключается в следующем. Мы не можем проявить политическую волю по трём основным причинам.
Первая причина: значительная часть элит - да, в отношении Минфина и ЦБ, про остальные не буду говорить, что точно знаю, - до сих пор считает себя связанной с Европой и США. Более того, скажу хуже: как и Минфин, они считают себя связанными с глобализацией. Нам с вами ясно, что глобализации нет уже давно, и официально с 2020 года. Они же всё ещё считают, что это случайные мелкие события, что она вот-вот вернётся, и нужно быть очень важными для глобальных элит, и тогда они смогут дальше существовать так, как привыкли, как им нравится. И с этой точки зрения мы не можем проявить политическую волю, потому что часть наших элит формально связана с нашим противником. Причём, говоря формально, я имею в виду не только то, что им это важно по бизнес-соображениям, деловым соображениям, по соображениям поездок их жён в европейские страны и детей в европейские университеты. Я говорю ещё и о том, что они учились на материалах, полученных из Европы, критического отношения к которым у них не было, и они глубоко убеждены, что то, что там написано, правильно. Поймите же, что ЦБ делает то, что делает, не потому, что страстно желает погубить Россию. Они действительно всерьёз убеждены, что то, что написано в книгах монетаристов, работает, а это не работает с 1970-х годов. Но им об этом никто не сказал, они этого просто не знают. Вот так страшно это выглядит.
Вторая причина - это внутренняя борьба за власть внутри российских элит. И не надо говорить, что я оскорбляю российские элиты. Цитируя Лайоша Мештерхази, в любой стране всегда есть две партии, даже там, где нет ни одной, и даже там, где их пятьдесят. С этой точки зрения элиты всегда устроены так, что они ведут борьбу за власть. А если учесть, что у нас ещё можно было поверить, что после революции какое-то время (подчёркиваю, очень даже может быть) это было не так, потому что пришли абсолютно другие люди из совершенно других сфер, то очень быстро это превратилось в ту же самую борьбу за власть. Примером чему - знаменитое дело Промпартии. Но у нас же сейчас нормальная капиталистическая система, о чём нам сказали все, включая президента. А это означает, извините, что всё, что относится к теории этой системы, должно работать. А это означает, что опять же работает жадный алгоритм - и на языке бизнеса, и на языке элиты. А в этом случае внутренняя борьба с повышением энтропии невозможна.
Третья причина отсутствия политической воли заключается в том, что у нас сейчас существует очень приличная группа элит, которые не хотят поражения России, но и не хотят её победы. Потому что после победы неизбежно нужно будет что-то менять, а люди с СВО вернутся в Москву, Петербург и другие крупные города, и, безусловно, начнётся та или иная сдвижка власти. Пока же война продолжается: во-первых, этих людей могут в основном убить, а во-вторых, в любом случае они находятся на фронте. А в условиях войны можно вводить жёсткую цензуру - и газет, и Интернета, и любых выступлений, - и эта ситуация их полностью устраивает.
Вот эти три элитные группы в общем и целом нам достаточно сильно мешают. При этом надо иметь в виду (и здесь приходится иметь в виду) две совершенно противонаправленные вещи.
Первое: весь опыт показывает, что революция в условиях войны не просто крайне опасна, но по меньшей мере требует наличия какой-то разумной идеи и социальной схемы, которая эту революцию могла бы хоть в чём-то оправдать. Мы говорили о том, что за историю человечества было три-четыре содержательные гражданские войны, выводящие в будущее, а не в прошлое, и три-четыре революции на сотни того и другого из происходящего. Сотни - это сильное ограничение снизу, их было намного больше. Но поскольку сейчас никакой организующей силы не видно и новых большевиков нет, то, вероятно, это будет революция без схем, и первая проблема в том, что в этой ситуации революция ни к чему позитивному не приведёт. И это нужно иметь в виду, если, конечно, это не революция сверху. В данном случае я скорее призываю присмотреться к опыту Си Цзиньпина за прошлый год. У него было несколько очень интересных действий. Да, я рад, узнав о том, что Владимир Владимирович едет к Си Цзиньпину в этом году. Может, получит у него ценный опыт того, как всё это выглядит.
Но ведь невозможно уповать элитным группам на то, что отсутствуют новые большевики и что они удерживают ситуацию. В этом как раз вторая проблема: революция нежелательна, но вторая проблема ровно противоположная - революция неизбежна. Собственно, диалектика в данном случае прекрасно работает. Марксизм в детстве мы учили хорошо. Смотрите, в чём суть. В России большевики вообще-то были. В Германии тоже были большевистские группы, а уж социал-демократия была крупнейшей силой в парламенте. Не заметить это было очень сложно. Базовая ситуация заключается в следующем: даже когда у вас есть уже другое учение, другое течение и наличие альтернативного будущего, даже в этом, кстати, редком и позитивном случае, большинство элитных групп (я сейчас говорю не про самый верх, а про основную часть бюрократического аппарата и про выгодоприобретателей), в нашем случае те олигархи, о которых мы говорили в самом начале, считают, что раз система контроля в их власти, армия в их власти, информация в их власти, то никто ничего с ними никогда сделать не сможет. Четыре раза содержательно, сотни раз несодержательно - они выясняли, что это не так. Да, понятно: сейчас Интернет, запрет Телеграма и так далее. Но система управления и контроля является одним из социосистемных процессов, и, поверьте, ничего нового за последние 20 лет в этой области не произошло. Они всегда считают, что у них всё схвачено, а потом очень удивляются тому, что случилось. Но я бы сказал, что здесь удивляться не стоит. И вот это вторая сторона дела. Если элиты не смогут этого понять, то революция, которую я считаю крайне нежелательной, становится ещё и неизбежной. И это действительно одна из проблем.
Но мы посмотрели на военный, политический и экономический блоки. Есть ещё социальный блок. Вот здесь как раз тот факт, что элиты считают себя неприкосновенными и неприкасаемыми, а население - терпилами, которые примут любой приказ, проявляется наиболее сильно. Но, кстати, это разделение появилось не так давно. И с этой точки зрения, мы говорили, что ещё в конце 2025 года чётких проявлений кризиса не было, а сейчас кризис за короткое время достиг высот. Он постепенно охватил все сферы государства, а это уже очень много. В этом смысле произошли очень сильные изменения, и они произошли в условиях ощущения внутренней безнаказанности и, главное, ощущения себя выше других. Что могут сказать люди там снизу, когда мы, имеющие власть - мы Роскомнадзор, мы министерство, мы парламент, в смысле Дума, - им заявляем, что будет так? Ответить они не могут ничего, а сделать могут разное. И это надо понимать. И если вы не хотите это понять, то, когда это произойдёт, пожалуйста, не удивляйтесь и примите это как правильное решение. В конечном счёте с вами поступят так, как вы этого заслуживаете. Но постарайтесь заслужить хотя бы сколько-нибудь уважительное отношение. Ещё раз повторяю: вопрос не в самом Телеграме, не в том, хорош или плох браузер. Мы это обсуждали миллион раз, повторять не будем. Вопрос в том, что это оказалось точкой борьбы. И да, россияне чётко продемонстрировали свою волю - все перешли на VPN. Я могу сказать, 100% людей сейчас ими пользуются. Теперь Дума говорит о том, что либо запретят VPN, либо не обсуждают запрет, либо заставят за него платить. Но, вообще-то, считается, что власть выполняет решения народа. В данном случае решение народа проявилось в нежелании переходить на Max, в желании оставить Телеграм, и когда его закрыли, все поставили себе VPN. Но услышьте наконец голос тех, кто по Конституции является источником власти, и перестаньте делать вид, что вы принимаете решения и что вы за них отвечаете. Вы не можете ответить ни за что, поскольку не понимаете происходящего. Как минимум вы не принимаюте решения, потому что нет результатов. Нет результатов на фронте, нет результатов в экономике, зато есть дополнительное контролирование. Нет результатов, хотя они были.
Обратите внимание, очень важно понять ситуацию: между осенью 2025 года и весной 2026 мы видим фактически две разные России и два разных отношения людей к своей системе управления. Да, можно сказать, что это результат действий Европы и Украины, и в этом будет элемент правды. Но Европа и Украина действовали и полгода назад, и год, и два, а раньше этого не слышали, более того, над этим смеялись. А сейчас почему-то стало не до смеха. Это означает, что критические ошибки в управлении были сделаны. И сейчас очень многое будет зависеть от того, будут ли они быстро исправлены. Когда эта война начиналась, некоторые сравнивали её с Крымской. Все помнят, чем Крымская война закончилась, и все понимают, что это был ещё очень неплохой результат для России.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vkvideo.ru
