Телосложение у Юрия П. с позывным «Аргон» - богатырское, а борода почти что шкиперская. Хоть сейчас на полотно Васнецова или на отчаянную морскую службу, но всё это не для него. Уже не первый год его «конь» - инвалидная коляска, а мир - четыре стены съёмной однокомнатной квартиры.
Юра – ветеран СВО, инвалид I группы. Но при всём этом считает, что ему выпал счастливый билет.
- Если б не волонтёры – меня б давно уже не было на этом свете, - говорит Аргон. – Но поначалу я даже с некоторым недоверием к ним относился. Думал, почему это совсем незнакомые мне женщины из сотен тяжелораненых парней выбрали именно меня?
Аргон - яркий пример того поколения, которое в полной мере испытало на себе крах Советского Союза и воочию увидело, как политические осколки центробежных процессов превратились со временем в горячие осколки мин и снарядов.
- Я родился в 1977 году в Запорожье - в интернациональном городе, отстроенном после Великой Отечественной войны всем Союзом, - рассказывает мой собеседник. – Отучился в школе, получил специальность сварщика, отслужил полтора года в армии самостийной уже Украины, прочувствовал на своей «шкуре» все прелести 90-х и «нулевых» годов. С работой было очень плохо. И грузчиком поработал, и охранником, и даже менеджером. Но это ничего. Хуже, что на душе от того, что происходило на Украине, становилось всё более тошно.
По его словам, в городе стали возникать бойцовские клубы с националистической символикой и бандеровскими лозунгами, появились разного рода деятели, требующие «размовлять» только «на мове» (разговаривать только на украинском языке), а в 2014 году долетели до Запорожья и жалящие искры киевского «Майдана».
- Во все концы Украины отправились так называемые «Поезда дружбы» с толпами разгорячённых бандеровцев, - продолжает Аргон. – В некоторых местах, в том числе в Запорожье, с ними произошли столкновения. Тогда, в 2014 году, после перехода Крыма к России, многие у нас ожидали, что вот-вот, и мы перейдём под российское крыло. Разговоры по городу ходили типа: «А вы слышали, что русская армия уже под Энергодаром? Скоро у нас будет!», но реалии оказались другими. Жители Запорожья не дождались России, а в 2015 году в городе уже стало опасно высказывать несогласную позицию. И я понял, что мне с моими пророссийскими убеждениями ничего хорошего тут ждать не приходится. Рванул через Харьков в Белгород, оттуда в Ростов-на-Дону и Донецк, где разгоралась уже подзабытая нынче «Русская весна». И началась у меня иная жизнь.
Тогда на Донбассе господствовала захватывающая дух народная вольница. Над шахтёрским краем реяли ветры перемен. Мы всё можем! Нам всё по плечу! На Донбасс ехали добровольцы из разных мест России.
- По приезду в Донецк я стал искать варианты вступления в народное ополчение Донбасса. Познакомился с ребятами. Они мне: «Поехали под Мариуполь, в Широкино. Оттуда и до твоего Запорожья с нашими дойдём». Наивными были, - улыбается, вспоминая то время, Аргон. - Приехали, вступили в полк народной милиции и кого там только не встретили! Из Сибири мужиков, с Камчатки, с Урала. Много было ребят, да мало осталось. Скольких война унесла! Бывает, услышишь нынче, мол, вы наёмниками туда ехали. Ага, хороши наёмники с месячными выплатами в лучшем случае в 15 тысяч рублей и одетые кто во что. На партизан мы больше похоже были, чем на наёмников. По внутреннему убеждению ехали. Там, под Широкино, я впервые услышал от своего сослуживца Сани Балакаева о Добрянке. Кто бы знал тогда, что через несколько лет судьба тесно свяжет меня с вашим городом.
Аргон рассказывает всё это не только мне, но и Марине Дроздовой с пермским волонтёром Светланой Кастериной. Светлана – санитарка, и после смены в больнице едет на другой конец Перми, чтобы помочь на квартире бойцу. На мой вопрос, что заставляет её тратить кучу времени и сил, отвечает совсем просто: «Ну, а как ещё? Кто-то же должен помогать». Помогала она как волонтёр и санитарка нашим ребятам-срочникам под Белгородом, где служил её сын, помогала раненым в одном из госпиталей Луганщины. Теперь её личный фронт здесь, у Аргона. А ему, чтобы оказаться в глубоком тылу, пришлось пройти ещё немало испытаний.
- После Широкино мне в разных местах повоевать пришлось и в разных подразделениях. Под Ясиноватой воевал с противотанковым ружьём, выпущенным в 1942 году, в тех же местах в артиллерии служил, в пехоте, в зенитном дивизионе, а зимой 2021-2022 годов под Авдеевкой получил ранение в ногу. Вывезли в тыл, подлечили, и снова на передок, - вспоминает свой боевой путь Аргон. – А служба моя закончилась в районе «Авдеевских дач». Ночью, на квадроцикле, попал под удар вражеского БПЛА. Только и помню вспышку. Очнулся, вижу чёрное небо и яркую-яркую луну. Хочу подняться, не могу. Повезло, что на меня вскоре наткнулись ребята из соседнего подразделения. Загрузили на «мотолыгу» (гусеничный транспортёр МТЛБ), и прямо на нём в «Яську» (Ясиноватую). Оттуда в Донецк. Оказалось, что у меня ранение руки, множественные переломы рёбер и, самое главное, тяжёлая травма позвоночника. Всё, думаю, кранты, похоже отвоевался.
Полгода, до октября 2024-го, он находился на излечении и реабилитации под Донецком, потом его, лежачего, перевели в одну из медицинских рот. Перспектив на излечение – ноль.
- Балакаев меня вытащил. Поселил в одну из стареньких квартир в Ясиноватой, то продукты, то памперсы привезёт, а потом и коляску доставил: «Это тебе, Юра, от моих земляков с Урала». Он же вышел на девчонок-волонтёров, - говорит Аргон, с благодарной улыбкой поглядывая на Марину и Свету.
- Всё верно. Балакаев нам так прямо и сказал: «Заберите его к себе. Здесь он один помрёт, тем более, у него почки стали отказывать». Ну и закрутилось, - вступает в разговор Марина Дроздова. – С моей подачи к вопросу перевозки Юры в Пермь подключился фонд «Добровольцы Донбасса», группа госпитальных волонтёров Ольги Мочаловой из Осы, наши пермские соратники. Все сработали как надо. В Перми ему оформили документы, он прошёл через четыре операции в военном госпитале и через восстановительный центр, побывал на реабилитации в Подмосковье. В Перми же на улице Мира ему сняли квартиру, а при помощи неравнодушных добрянцев изготовили специальное приспособление для кровати, чтобы Юра мог самостоятельно перебираться с неё на коляску. И я вижу, как изменился его взгляд от недавно ещё недоумённо-недоверчивого до сегодняшнего - открытого людям.
- Да, мне повезло встретить множество удивительных людей. Но в то же время я понимаю, сколько ещё их, израненных ребят, остаются один на один со своими душевными и телесными болями. Мне повезло, а повезёт ли им? – задается вопросом Аргон. – Хочу донести до всех наших людей одну простую истину: если тыл забудет о фронте, то завтра фронт будет там, где сегодня тыл.
А я, слушая его, бойца, потерявшего на Украине всю семью, и фиксируя мысли своих собеседниц, вновь размышляю о патриотизме. И лишний раз убеждаюсь в том, что это очень личное чувство, которое кроется не в телевизорах, не в пафосных речах велеречивых политиков, а в больших и горячих сердцах таких вот Юр, Марин, Свет и Оль.
Михаил Калинин, фото автора
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
