ДВА КОТА И ТРИ ГРАЦИИ
Открывается дверь, на которой белой краской написано: «Живут люди». И непонятно уже, как они тут живут: пока идешь по улице, то и дело прячешься под деревья, вглядываясь в небо, - над головой летают дроны, какие-то из них - наши, какие-то - совсем нет. Бесполезен детектор: что от него толку, если будет пищать каждую секунду. Бесполезен РЭБ: почти все летающее здесь - на оптоволокне, которое сияющими нитями натянуто над низким небом Красноармейска. Все, что тебе остается, - глаза и ноги, чтобы увидеть «птицу» и вовремя спрятаться.
Но вот открывается дверь, и пространство разрушенных домов, стащенной на обочину сгоревшей техники, жужжащей смерти в небе сменяется чистой светлой комнатой, на столе в которой - наполовину собранный пазл.
- Это я нервы успокаиваю, - смущенно улыбается женщина в теплом халате.
По дому ходят два очень серых кота. Оба страшно худые: один - Мишель - запрыгивает мне на руки, и я ощущаю выпирающий позвоночник и ребра. Собравшиеся в комнате три женщины тоже, кажется, были когда-то полнее.
Пазлы собирает Даша. Ей 53, она работала воспитателем в детсаду, у нее чистая грамотная речь без следа суржика. Пожилая женщина с аккуратно подвитыми волосами - ее свекровь и тезка Дарья Ивановна. Третья в комнате - сестра Дарьи Ивановны Татьяна Ивановна. Алеша, муж Даши, при этой сцене не присутствует.
Больше года они скитаются по Красноармейску, перебираясь из одного брошенного дома в другой. Сначала скрывались от украинской полиции, теперь - от украинских дронов.
«РОДНЕНЬКИЙ ТЫ МОЙ!»
- Ребенок у нас тут был, четыре года. Дочери 30. Сейчас они в Мелитополе, - говорит Даша.
- А почему же вы остались? - не могу не спросить я.
- Наверное, из-за своей политической позиции, - со своей мягкой, извиняющейся улыбкой говорит Даша. - У Украины будущего нет, и я все равно верю, что она будет в составе России. Тогда мы и будем восстанавливать город наш, Красноармейск...
Тут она резко, без перехода начинает плакать. Это такая неожиданная реакция человека, который только что выдал оптимистическое заявление, что я теряюсь: может быть, она хотела сказать что-то другое?
- Простите, - Даша вытирает слезы. - Мы с 2014 года ждали. Я же Захарченко (первого главу ДНР. - Ред.) помню... Мы видео с ним смотрели, думали, что нас тогда еще освободят.
Потом один из наших бойцов в Красноармейске мне расскажет: когда они зашли в город, седенькая растрепанная Татьяна Ивановна бросилась его обнимать и точно так же заплакала, приговаривая: «Родненький ты мой».
12 лет назад на референдуме за присоединение к России голосовал весь Красноармейск. Но годы украинской пропаганды после этого сделали свое дело - повлияли на многих Дашиных соседей. Только не на их семью.
- Кому-то пришлось уехать, потому что Украина забрала ребенка. Кому-то - потому что не знал, какие соседи, могли в разговоре лишнее сказать. А если забирали ребенка, родителям оставалось только ехать за ним, в сторону Украины. Нам Бог помог, наш ребенок еще не школьник, онлайн-уроков у него не было... - говорит Даша.
Четырехлетнего Ваню не забрали, потому что - как считает Даша - он не был зарегистрирован в школьной системе. За «учтенными» детьми приходила украинская полиция и принудительно эвакуировала.
- У меня аналогия с Великой Отечественной, - признается Даша. - Как немцы угоняли молодежь в Германию. Вот так же Украина приходила - с полицией и солдатами ВСУ. Такой у них посыл - если территория не достанется им, пусть не достается никому.
Дашина семья решила прятать Ваню. Лишь бы не дать вывезти в тыл Украины. Не пускали на улицу, меняли место жительства. Где была печка, там и останавливались.
- Ребенок взаперти просидел полтора года. Пока переезжали, люди попадались разные... Кто-то слышал, что он у нас пищит - ну, ребенку не прикажешь. А окна все побитые, слышимость хорошая... Кто-то доносил...
31 января, после освобождения Красноармейска, женщины отправились пешком на точку, откуда российские бойцы могли забрать мать и ребенка. Ваня, которого женщины погрузили в тачку, смеялся: «Мы в поход идем!»
- Дождь на улице, грязища, а он в поход собрался! - вспоминает Дарья Ивановна.
Ребенка и маму эвакуировали, но бабушка и прабабушки решили остаться. Ждать, когда в Красноармейск придет мир. Может, даже с детсадами.
СКОРО БУДЕТ РАБОТА?!
- Мы начали готовиться еще в 2014 году. Тогда Горводоканал работал, но мы все равно скважину пробили. В 2022-м она пригодилась, с водой начались проблемы. Сначала у нас были генераторы, потом бензин кончился. Без света тоже привыкли. Мы вообще, рожденные в СССР, выжить везде можем, - улыбается Даша.
Еще 12 лет назад, когда русскоязычный Красноармейск оказался под контролем ВСУ, он превратился в Покровск, где заставляли любить Украину и учить мову. Изменились вывески и названия улиц...
- Даша, помнишь, как ты книжки Ваньке на русском доставала? - смеется Дарья Ивановна.
Когда они решили ждать русскую армию, родня называла их сумасшедшими. В Красноармейске прекратили работать магазины и аптеки, их спрашивали, что они будут делать, если понадобятся лекарства. А они решили, что не будут болеть, - и не болели.
- А потом Даша прибежала: «Таня, сбылась твоя мечта, я видела русского солдата!». Вы даже не представляете, как мы их ждали, - всхлипывает Татьяна Ивановна. - И как боялись Украину.
- Понимаете, девочки, в нашем-то понимании война началась не с 2022-го, а с 2014 года. Эвакуироваться вглубь Украины - значит дольше ждать прихода России. Устали мы, - говорит Даша.
Только на их улице остается 30 человек, которые никуда не выехали и не собираются. Делятся едой и лекарствами. В Красноармейск пока что сложно привезти даже гуманитарку: любой автомобиль становится целью для дронов ВСУ. Хотя недавно удалось доставить крупную партию (стояла нелетная для дронов погода): за ней четыре дня сходились выжившие со всего города. И там, на выдаче, прошел слух: собирают анкетные данные по профессиям... Значит, скоро будет работа?!
БИГУДИ И КАРТОШКА
- Мы знаете как вэсэушников боялись? - простодушно признается баба Таня. - Они говорили, что нас всех пожгут. Рядом дронщики ВСУ жили, так знаете? Они в наш дом 12 дронов запустили! 12!
- Эти дронщики жили в огородах у нас. Сидели на лавочке, когда поселились, а сын пришел и как-то не так с ними поздоровался. Дронщик развернулся и пошел. И так посмотрел, что я поняла: «Точно что-то сделает». И когда они уже уходили, 12 дронов нам в крышу прилетело, весь второй этаж разнесли, - говорит Дарья Ивановна. - А последний раз мы у соседки жили в маленьком домике. Я спала, а дрон прямо в комнатку залетел, и меня оглушило, я теперь как в рупор говорю. В ушах свистит, дырка, видно, в перепонках.
Седые локоны Дарьи Ивановны аккуратно подвиты. Эти женщины стараются следить и за чистотой, и за внешностью, словно отрицая ненормальность творящегося вокруг и надеясь вот этими обыденными ритуалами ухода за собой вернуть полуразрушенному городу былую нормальность. Набирают в скважине воду, греют на печи. Дарья Ивановна после мытья подкручивает еще и бигуди. И мимоходом упоминает: похудела на 25 килограммов за осень, пока не пришли русские, - есть было нечего.
- Жили мы более-менее ничего до конца лета 2025-го. А потом начали свирепствовать дроны - раньше мы на них не обращали внимания, а тут... Было страшно выходить с июля месяца, у нас не было еды, не продавалось ничего, свои запасы подъели. И пошли мы по соседским домам, по подвалам, собирали все что можно. То, что посадили в огородах, дроны не давали убрать. Люди пошли картошку копать - пять трупов. Так в каждом районе. Остались без картошки. Осень еще протянули на луке, моркови. Но положение уже было катастрофическим, - говорит Даша.
- Картофель для нас, девочки, сейчас золотой, - вступает Татьяна Ивановна. - Это такая роскошь, если ребята угостят, скажи, Даша? Раньше ели и не понимали.
И все равно по привычке этой, свойственной донбасским женщинам, они стараются накормить заезжих волонтеров: выставляют на стол борщ из перезимовавших капусты и свеклы, из найденной где-то томатной пасты, из отсыпанной бойцами тушенки, из притаившейся в подвале фасоли - они наперебой хвалят эту фасоль, оказавшейся такой сытной. Приходится врать, что все мы только что поели. В таких городках всегда приходится быть «поевшими буквально пять минут назад».
СЕРЕГИНА МОГИЛКА
- Жил у меня через огород сосед Анатолий. Так он продавал людей. Как-то шел по улице, закричал: «Слава Украине!». А другой сосед ему: «Да пошел ты!». Ну и все, он настучал в СБУ, а потом напился и хвастался, что того забрали и больше не вернут, - говорит Дарья Ивановна.
Когда зашли русские, то предупредили: ВСУ теперь начнут обстрелы потерянного ими города намного жестче. Так и произошло. Началась прицельная охота украинских дронов за всеми без разбора - военными и гражданскими. Но даже так людям показалось проще и лучше, чем жить в постоянном страхе при Украине.
- А другого соседа - Даша, расскажи! - Сережку, у калитки прямо ВСУ расстреляли, днем, в упор, - вспоминает Дарья Ивановна.
- За что? - спрашиваю я.
- Ни за что, - отвечает Даша. - Просто они ехали, и по ним прилетело. Они разбежались по ближайшим домам. А парнишка этот, Серега, присматривал за соседским домом. И спросил их, кто они и откуда. Мы только услышали выстрелы у калитки, вышли, а парня нет.
- Потом похоронить его дроны не давали. Бегом-бегом, еле землю откидали, - это уже добавляет Татьяна Ивановна.
Сергею было 22, и работал он на шиномонтажке неподалеку. Относил его в разрытую женщинами ямку в клумбе товарищ по работе, заглянувший в гости. И сказал, что женщинам повезло: под мышкой у Сереги вэсэушники оставили растяжку. Чтобы все, кто его возьмется хоронить, взорвались...
Мы все-таки доходим до места, где он зарыт. Там нет креста с табличкой - просто под забором, между двумя цветущими абрикосами, в траве проплешина. Ничего больше не удалось: не могли выйти из дому.
И все-таки эти три немолодые уже женщины не выезжают из своего города - хранящего в своей земле тела убитых жителей, ощетинившегося осколками взрывных устройств, затянутого паутиной оптоволокна. 10 лет ждали, что же теперь не подождать, хоть на столе и жидкий борщ, и света нет, но они ведь, рожденные в СССР, ради мечты готовы ко всему.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
