Антироссийский курс молдавской политики, взятый президентом Майей Санду еще в 2022 г., приблизил страну к евроинтеграции, но одновременно и к риску экономического коллапса. Основная проблема заключается в энергетической зависимости от России. Молдавские власти объявили о полном отказе от российских энергоресурсов. Тем самым Кишинев «провозгласил победу», однако новые геополитические потрясения 2026 г. заставляют власти пересмотреть свое положение в регионе.
Энергетический кризис в Молдове и сопутствующая политическая динамика имеют для России более широкие последствия, чем может показаться. Речь идет не только о двусторонних отношениях, но и о трансформации всей модели российского присутствия в Восточной Европе. Прежде всего, ситуация фиксирует изменения в энергетическом инструментарии России. В условиях конфликта на Украине Молдова последовательно снижала свою зависимость от российских энергоносителей, что объективно сказалось на ее энергетическом балансе. Кризис не вынуждает Кишинев возвращаться к российским поставщикам (разблокировка Lukoil-Moldova стала ограниченным исключением). Напротив, руководство закрепляет нарратив о постепенном дистанцировании от российских энергоресурсов — в том числе под влиянием спилловер-эффектов конфликта.
Во-вторых, наблюдается трансформация роли Приднестровья. С 1992 г. ПМР оставалась стратегическим активом для влияния на Молдову. Однако сейчас, когда Приднестровье зависит от Кишинева в сфере энергетики, перебои с электроэнергией, вызванные инцидентами на территории Украины, превращают регион в источник дополнительных издержек. В Приднестровье энергетический кризис чувствуется более болезненно, ввиду практически полной изоляции от внешнего мира. С одной стороны, западные силы пытаются поставить регион в уязвимое положение для последующего принуждения. С другой — полноценная поддержка Тирасполя сейчас практически невозможна, а существующие объемы финансовой помощи не покрывают нужд населения.
В-третьих, снижается активность политической оппозиции в самой Молдове. Это связано с продолжающейся эрозией социально-политической базы пророссийского электората. Поддержка ПСРМ, как и ПДС, снижается, что позволяет другим оппозиционным партиям влиять на дискурс. Энергетический кризис перестает осмысляться через призму восстановления отношений с Россией; ключевой идеей становится укрепление связей с соседями и диверсификация энергетических партнеров. Это подтверждается и опросами об интеграционных проектах.
Роль России в политическом дискурсе Молдовы трансформируется. Пока трудно говорить об ощутимых изменениях в подходе Москвы к Кишиневу, но ясно, что характер двустороннего взаимодействия теперь определяется с учетом более широкого круга факторов, включая европейский вектор молдавской политики. Важным сдерживающим фактором остается присутствие российского контингента в непризнанной республике. Однако статус контингента сейчас обсуждается внешними акторами, а Россия исключена, как и само Приднестровье, из этого процесса Киевом и Брюсселем, что серьезно осложняет ситуацию вокруг Приднестровья.
Наконец, последствия атак на украинскую энергетику, сказывающиеся на Молдове, по состоянию на начало апреля 2026 г. не привели к росту поддержки оппозиции и массовым протестам. Однако если режим ЧП будет снят, в парламенте может начаться дискуссия о возможном вотуме недоверия правительству. Учитывая парламентское большинство ПДС, вотум недоверия, скорее всего, не удастся.
Антироссийский курс молдавской политики, взятый президентом Майей Санду еще в 2022 г., приблизил страну к евроинтеграции, но одновременно и к риску экономического коллапса. Основная проблема заключается в энергетической зависимости от России. Молдавские власти объявили о полном отказе от российских энергоресурсов. Так, бывший премьер-министр Дорич Речан заявил: «Если раньше 100% энергоресурсов Молдовы поступали из России, то сейчас республика может обходиться без поставок газа и электроэнергии оттуда. Она интегрирована в европейскую энергосеть — как технически, так и коммерчески». Тем самым Кишинев «провозгласил победу», однако новые геополитические потрясения 2026 г. заставляют власти пересмотреть свое положение в регионе.
Ухудшение отношений между Москвой и Кишиневом стало ключевым элементом внешней политики М. Санду. Несмотря на исторические и экономические связи, разрыв ускоряется — в том числе после того, как России были предъявлены обвинения в нарушении воздушного пространства Молдовы. Важным катализатором стал запуск процесса выхода республики из СНГ, что соответствует курсу евроинтеграции страны. Выход из Содружества, впрочем, не означает полного разрыва, а интенсивность двусторонних отношений будет зависеть от приоритетов лидеров государств и региональной динамики.
Политизация энергетической сферы
Отказавшись от российских энергоресурсов, Молдова попала в структурную зависимость от украинских и румынских сетей. В марте 2026 г. в результате инцидентов на территории Украины была повреждена линия 400 кВ Исакча — Вулканешты, обеспечивающая более 70% электроэнергии Молдовы. Последовали перебои с электричеством, начался новый виток энергетического кризиса. За неделю до повреждения ЛЭП была атакована гидроэлектростанция на территории Украины, что привело к разливу нефтепродуктов в Днестр. Угроза водным ресурсам и перебои с электроэнергией принудили правительство республики ввести 60-дневный режим ЧП в энергетической сфере. Решение было принято 24 марта 2026 г. парламентом республики: при голосовании никто не проголосовал «против», а 18 депутатов воздержались.
Однако консенсуса по поводу введенного режима ЧП в молдавском политическом истеблишменте нет. Представители оппозиции выступили с умеренной критикой, считая, что режим введен не для решения энергетических проблем, а для прикрытия ошибок правительства. Об этом заявил, в частности, бывший президент Игорь Додон. В оппозиции высказываются предположения, что режим был введен неоправданно, особенно в контексте быстрого ремонта ЛЭП совместными усилиями украинского и молдавского правительств. По мнению критиков, реальная причина — угроза вотума недоверия: по молдавскому законодательству, в период работы режима ЧП невозможно внести в парламент предложение о пересмотре легитимности правящего режима, что развязывает руки М. Санду и членам ее кабинета.
Правительство пошло на отчаянные меры. Помимо режима ЧП, Национальный центр антикризисного управления при правительстве республики принял решение разблокировать деятельность сети Lukoil-Moldova — незадолго до этого министр энергетики Дорин Жунгиету требовал от компании продать все активы в стране. Решение было продиктовано включением российских нефтяных компаний в санкционные списки США, которые Молдова поддержала. Однако эта мера ставит под вопрос последовательность официального Кишинева.
Партия социалистов и Партия коммунистов заявили о нелегитимности президента М. Санду и потребовали восстановить отношения с Россией для выхода из кризиса. Они также обвинили правительство в злоупотреблении властью при введении ЧП. Игорь Додон назвал режим «лишь шоу» и пообещал внести в парламент соответствующий проект постановления.
Ограниченный потенциал оппозиции
Несмотря на активизацию оппозиции, резких изменений в популярности пророссийских сил в Молдове не наблюдается. Согласно результатам опроса агентства IPN от ноября 2025 г., популярность оппозиционной партии ПСРМ находится на довольно низком уровне — 7.5% в республике и 0.4% вне страны, тогда как поддержка правящей ПДС составляет 33.2% внутри Молдовы и 44.3% среди диаспоры. В то же время опросы Idata показывают, что популярность ПСРМ остается на уровне результатов выборов сентября 2025 г. (21,6% в декабре 2025 г. и 20,8% в марте 2026 г.). Подобная разница в поддержке ПСРМ обусловлена выборкой респондентов. IPN регулярно проводит опросы среди румыноязычного населения Молдовы. Нельзя также исключать возможную политизированность результатов социальных опросов, что сказывается на эффективности оценки общественного мнения.
Режим ЧП мог бы стать для оппозиции возможностью дискредитировать руководство М. Санду, которое продолжает обвинять Россию во многих проблемах Молдовы. Это стало ключевым трендом молдавских властей. Из примеров подобных обвинений можно вспомнить: освобождение опасных преступников в рамках реформы законодательства, энергетический кризис в Приднестровье, вмешательство в молдавские выборы. Для оппозиции подобные обвинения звучат как популизм и попытки перенести ответственность с правительства на внешние факторы, что, однако, не может стать причиной для массовых протестов.
Несмотря на единство ПСРМ в вопросе нелегитимности режима ЧП и требований его отменить, данное событие не носит системообразующего характера. Когда дело касается выборов, оппозиция готова мобилизовать ресурсы для давления на правящую элиту, но это не дает необходимого эффекта. Выход из СНГ был воспринят спокойно — как событие, которое не может повлиять на динамику отношений с Россией. Депутат молдавского парламента от партии социалистов, Богдан Цырдя, следующим образом охарактеризовал возможности протестного движения Молдовы: «Не очень верится в большие протесты. Общество пассивно». Даже если отдельные политические силы и выражают недовольство решениями молдавского правительства, оценить перспективы укрепления оппозиции в стране сложно. Это связано, в частности, с тем, как за последние годы изменилось восприятие России в молдавском обществе.
Трансформация пророссийского консенсуса
По данным Барометра общественного мнения, в 2021 г. 54.7% респондентов оценивали отношения с Россией как «хорошие», еще 6,6% — как «очень хорошие». В 2022 г. суммарная доля положительных оценок упала до 21%, а к 2025 г. составила около 24%. Проект евразийской интеграции значительно потерял свою популярность в молдавском обществе. Если в 2016 г. более 50% респондентов поддерживали вступление Молдовы в ЕАЭС, то в 2022–2025 гг. эта доля сократилась до 30–40%. Поддержка евроинтеграции, напротив, выросла и достигла примерно 52%.
Оппозиция продолжает действовать в рамках институциональных возможностей. От нее стоит ожидать активности в парламенте, а также скромных протестных акций. Низкий уровень поддержки и усталость населения от политических разногласий ограничивают протестный потенциал. В стране отсутствует ключевой элемент любой оппозиционной деятельности — поддержка населения, на что указывают результаты выборов и опросов.
Уязвимость Приднестровья перед энергетическими перебоями
Кризис затронул и Приднестровье. С конца 2025 г. в регионе с перерывами действует режим ЧП в энергетике, продленный Верховным советом ПМР 20 марта 2026 г. На фоне войны в Иране, аварий на ГЭС и повреждений ЛЭП на Украине Приднестровье оказалось в крайне сложном положении. Возможности России поддерживать Приднестровье ограничены в силу сложившихся геополитических обстоятельств в регионе. Кишинев будет рассматривать любую прямую поддержку России Приднестровья как посягательство на суверенитет и территориальную целостность страны. Хотя Киев прекратил транзит газа, Москва продолжает оказывать финансовую поддержку региону через закупку газа у компании MET Gas and Energy Marketing AG с оплатой через дубайские терминалы. Однако такие платежи нередко задерживаются и не доходят до бенефициаров.
Молдавские власти, решив воспользоваться энергетическим кризисом, согласовали обеспечение Приднестровье энергоресурсами. В риторике молдавского вице-премьера Олега Серебряна прослеживается некоторая аллюзия на российский нарратив о рыночных условиях поставок энергоресурсов: «В конце концов, все должны понять, что энергетические ресурсы имеют свою цену, рыночную цену, и, в конце концов, в Приднестровье тоже должны работать рыночные правила».
Последствия для России
Энергетический кризис в Молдове и сопутствующая политическая динамика имеют для России более широкие последствия, чем может показаться. Речь идет не только о двусторонних отношениях, но и о трансформации всей модели российского присутствия в Восточной Европе.
Прежде всего, ситуация фиксирует изменения в энергетическом инструментарии России. В условиях конфликта на Украине Молдова последовательно снижала свою зависимость от российских энергоносителей, что объективно сказалось на ее энергетическом балансе. Кризис не вынуждает Кишинев возвращаться к российским поставщикам (разблокировка Lukoil-Moldova стала ограниченным исключением). Напротив, руководство закрепляет нарратив о постепенном дистанцировании от российских энергоресурсов — в том числе под влиянием спилловер-эффектов конфликта.
Во-вторых, наблюдается трансформация роли Приднестровья. С 1992 г. ПМР оставалась стратегическим активом для влияния на Молдову. Однако сейчас, когда Приднестровье зависит от Кишинева в сфере энергетики, перебои с электроэнергией, вызванные инцидентами на территории Украины, превращают регион в источник дополнительных издержек. В Приднестровье энергетический кризис чувствуется более болезненно, ввиду практически полной изоляции от внешнего мира. С одной стороны, западные силы пытаются поставить регион в уязвимое положение для последующего принуждения. С другой — полноценная поддержка Тирасполя сейчас практически невозможна, а существующие объемы финансовой помощи не покрывают нужд населения.
В-третьих, снижается активность политической оппозиции в самой Молдове. Это связано с продолжающейся эрозией социально-политической базы пророссийского электората. Поддержка ПСРМ, как и ПДС, снижается, что позволяет другим оппозиционным партиям влиять на дискурс. Энергетический кризис перестает осмысляться через призму восстановления отношений с Россией; ключевой идеей становится укрепление связей с соседями и диверсификация энергетических партнеров. Это подтверждается и опросами об интеграционных проектах.
В-четвертых, влияние оказывает и внешняя среда. Молдавские власти видят в Брюсселе и источник материальной помощи, и модель развития — через евроинтеграцию и включение в европейские институты. Возможность присоединения Молдовы к ЕАЭС при действующей власти полностью исчезла из дискурса.
Для России эти события демонстрируют постепенное снижение политического влияния в Восточной Европе. В молдавском случае это проявилось в итогах президентских выборов 2024 г. и парламентских выборов 2025 г., которые проевропейские силы выиграли во многом благодаря голосам диаспоры. Остается вопросом, насколько эти победы отражают реальную приверженность проевропейскому курсу: в самой Молдове правящая партия в обоих случаях не набрала необходимого большинства.
Роль России в политическом дискурсе Молдовы трансформируется. Пока трудно говорить об ощутимых изменениях в подходе Москвы к Кишиневу, но ясно, что характер двустороннего взаимодействия теперь определяется с учетом более широкого круга факторов, включая европейский вектор молдавской политики. Важным сдерживающим фактором остается присутствие российского контингента в непризнанной республике. Однако статус контингента сейчас обсуждается внешними акторами, а Россия исключена, как и само Приднестровье, из этого процесса Киевом и Брюсселем, что серьезно осложняет ситуацию вокруг Приднестровья.
Наконец, последствия атак на украинскую энергетику, сказывающиеся на Молдове, по состоянию на начало апреля 2026 г. не привели к росту поддержки оппозиции и массовым протестам. Однако если режим ЧП будет снят, в парламенте может начаться дискуссия о возможном вотуме недоверия правительству. Учитывая парламентское большинство ПДС, вотум недоверия, скорее всего, не удастся.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: russiancouncil.ru
