А так я в общем-то писал уже в своей книге ("Мы были Людьми") как мне пришлось проходить лечение в том госпитале, в котором ранее проходили реабилитацию наши замученные военнослужащие, которых удалось вернуть на Родину.
Речь идёт о тех военнопленных, которых пытали укронационалисты, речь идет о российских военнослужащих над которыми недруги чинили различные издевательства. Их взяли в плен в самом начале большого похода...
О том же, что произошло с безвести пропавшими моей бригады – прояснилось всего через некоторые месяцы.
Часть из них пала в неравном бою – в день нашего отступления, другая же была схвачена националистами и отправлена сначала в «особые застенки», а затем уже в госпиталя и тюрьмы. Тогда, все зависело, на самом деле от случая, и те самые «застенки» для многих наших пленных военнослужащих оказались местом жестоких казней и пыток.
Как бы я не пытался, но, спустя долгое время, по уже имеющейся информации я так и не смог вывести упорядоченную связь о том, при каких обстоятельствах были пленены одни разведчики, а при каких были жестоко замучены уже другие передовые. Только лишь, по коротким обрывкам файлам из сети и воспоминаниям самих участников можно было установить, что же происходило с пленными под конец марта двадцать второго года.
Конечно, цельной картины, наверное, уже никогда не будет, однако я все равно решил соединить короткие эпизоды о тех самых зверствах, которые чинили в «застенках», лидеры украинских нацбатальонов "Кракен" и "Азов" на окрестностях Харьковской области.
И первым таким местом стала территория ближнего молочного завода (нас.пункт Малая Рогань – под Харьковым), которая находилась рядом с районом построения нашей укрепленной линии. Именно на этом предприятии и были сняты кадры, на которых несколько вооруженных человек пытали связанных людей в военной форме: некоторые из них погибают от ран и удушья (с завязанным на голове пакетом) прямо в кадре, другим во время съемки простреливают ноги, при этом истекающих кровью продолжают допрашивать. На других кадрах, явно снятых позже, были видны еще и обгоревшие тела с характерно скрученными сзади руками. Мучениками тех злосчастных дней стали бойцы из состава разведроты нашей бригады.
По примерным оценкам, с двадцать пятого по двадцать седьмое марта двадцать второго года было расстреляно около двадцати семи российских контрактников, однако эта цифры должна быть явно больше.
О том что происходило с пленными я более полно узнал от некоторых из них, когда те уже вернулись в нашу часть по обмену, (всего через несколько месяцев после рассказываемых мною событий). Конечно, вряд ли у кого-то из соседних было желание расспрашивать об их страшном прошлом, но, мне это было нужно, а потому, предварительно спросив у них разрешение вспомнить о том, я принимался задавать им свои вопросы.
Один из тех, кто со мной совершенно спокойно беседовал на подобные вещи был рядовой контрактник, он попал в плен в последний день нашего противостояния, когда их взяли в окружение у нас в тылу – на территории холодного зернохранилища.
По его словам выходило, что, сперва проводилась фильтрация – определяли офицеров и отделяли от них рядовых стрелков. Погон ведь тогда ни на ком не было – их окруженцы ещё сорвали до пленения, поэтому связанных стали избивать и обыскивать.
После того как подобная процедура не дала результата, то пленных, построенных по линейке, стали расстреливать. Молодой нацбатовец (со слов собеседника тот находился в наркотическом кайфе) переходя вразвалочку от одного к другому просто приставлял пистолет к голове и выпаливал каждому пленному в упор. Так было семь раз, пока не подъехала машина с одним из таких же радикально-полевых, который тому запретил расстреливать связанных, сказав о том, что пленные ещё могут пригодится. Вот так и повезло в кавычках моему рассказчику рядовому, потому что выходило так, что в той шеренге он стоял предпоследним и расстрельная очередь до него просто не дошла. "— Да, судьба вот такая" – помнится сказал он, и, наверное был прав. Когда я его спрашивал о самих карателях, то он мне отвечал, что все они были "обдолбаны" и находились под эйфорией, поэтому, по всей видимости так спокойно мучали и убивали пленных.
Тут ещё надо сказать, что, в самом начале войны, по всей околофронтовой и тыловой округе ходили некоторые разговоры об отдельных националистических батальонах и составляющих их карателях, которые своими действиями успели породить массу доводов. В некоторые из упомянутых вещей люди просто не верили и в открытую называли их брехней, другие же их считали таковыми же, говоря о том, что все это сказки и мифы пропаганды, которую специально создали, чтобы начертить выдуманный образ несуществующего нацизма. Жаль конечно, что для этих неверующих не было тогда убедительного материала, который бы расставил все на свои круги... Хотя, спрашивается, как не было? Все-таки отснятые преступления садюг были, а самые беспощадные издевательства (резекция генеталий, выкалывание глаз и пр.) извергов осталось далеко за кадром. Так, например, никто в самом начале не решился отснять кадры, как из одного района наши медики вывозили (с Циркунов ее вывозили, Харьковская область), оскверненную женщину. Тогда у той помученной все естественные отверстия были залиты монтажной пеной, а сам водитель "скоряка" после той поездки поседел буквально за один день. Такие же были и солдаты, часть из них была возвращена по обмену, а другая заморена. Однако мой собеседник рассказывал о некотором похожем мученнике, рассказал как одного нашего прапорщика стали резать ножами – повезло только в том, что кто-то из сторонних теробороновцев повез его в гражданский госпиталь, где ему и оказали помощь, а после отправили в тюрьму и уже далее на обмен вместе с другими пленными.
Вообще, по словам контрактника выжить в руках националистов тогда было каким-то везением, потому что резали и избивали без разбора, на кого не так падет взгляд или на кого появится желание выместить свою ненависть. Так случилось и с нашим танкистом, о судьбе которого мы уже узнали из выложенного в сети ролика (опять же, разместили его сами укронационалисты).
Из предварительной картины выходило так, что, его танк был подбит в нашем районе, и, командир до воспламенения порохов успел его покинуть (получил многочисленные ожоги различной степени, смог добраться до нас).
Все эти обстоятельства мы наблюдали, потому что наши операторы БПЛА отслеживали движение тех машин, а после они же нам и показывали в подвале текстильной фабрики те кадры, на которых этот танкист покинул машину и побежал в сторону полевого штаба, в котором, собственно, мы и оказывали ему помощь. Выбежал из горящей машины и водитель-механик того танка, который просто испугался и спрятался в сельском доме, в котором, его по всей видимости и нашли националисты. Нашли и стали зверски закалывать кинжалом. Снимали на пленку мучения человека, также как и записывали на камеру пленение другого офицера нашей бригады. Последнему стали на камеру отрезать палец, а после связались по WhatsApp(y) c его супругой, которая по видеозвонку уже наблюдала последствия всего этого процесса (позже, я с ним разговаривал уже в части, когда его обменяли).
Наверное, тут стоит еще добавить, что, после нашего ухода из того поселка, подразделения национального батальона стали проводить ещё и массовые зачистки с последующей казнью мирных людей, которых они посчитали "коллаборантами". Людей просто расстреливали на улицах, причем подтверждением тому служат кадры дальнейших репортажей "укровещал" из того села, на которых среди руин домов были видны тела гражданских. И, кто бы что не говорил, и как бы кто не обвинял нашу сторону, но, однако же мы отходили в тот день ночью, а тела мирного населения появились уже днём. Да и что там, на протяжении всего нашего стояния в отношении к местным никакого жестокого обращения не было, а здесь, свои же побратимы, получается провели «фильтрацию». Причем провели так, что даже не забрали тела, по всей видимости, они скорее всего хотели расписать очередной сюжет по типу резни в Буче, но, видимо не вышло. Именно поэтому тела мирных уже собирали приезжие и вернувшиеся из города селяне, которые в общем-то тоже опубликовали в сети фотографию расстрелянных гражданских (в основном старики, среднего возраста мужичьё и женщины).
А что до наших замученных солдат, то собирать их тела тогда было не кому.
Только в апреле и в середине мая двадцать второго года, в том самом поселке украинские волонтеры найдут тела российских военнослужащих, а уже в сентябре местный пенсионер Алексей Шаповал случайно обнаружит у себя на участке массовое захоронение других российских солдат. Одни тела будут просто прикопаны, другие же будут доставать из колодцев.
Конечно, я не буду скрывать, что, в ходе отступления мы действительно могли не забрать некоторые тела своих погибших военнослужащих, однако их не могло быть настолько много, сколько в дальнейшем потом было выявлено местными, к тому же, мы бы их явно не стали прикапывать и уж тем более забрасывать в колодцы, ведь это абсурд! Впрочем, кого этими вразумениями можно было тогда убедить? Было то, что было. Были замученные и прикопанные. В последствии их эксгумированные тела были переданы нашей стороне на обмен, а история с безвести пропавшими вроде как закончилась только спустя десять месяцев после описываемых мною событий. Хочется верить что это, действительно так. Хочется верить что всех нашли, что все души смогли обрести свой покой.
(UPD: в комментарии прикрепил некоторые файлы тех самых изуверств далёкого марта двадцать второго.)
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
