29 марта 2022 года.
Российские СМИ трубили о завершении переговоров в Стамбуле. Цепочка событий, последовавшая в тот день, в скором времени привела к выводу войск из-под Киева. У меня, как прямого участника тех сложных событий, есть своё мнение на этот счёт.
Осмысливая события тех дней, для себя я выделил три основных этапа. Сменяя друг друга, они вели нас к логическому окончанию того, что началось 24 февраля.
Первый. Первоначальный бросок частей и соединений. То, что для наземных частей началось с гостомельской десантной операции, где силы десанта, воюя меньшим числом, выполнили поставленную задачу, а для нас — с ударов по логистике противника.
Он был произведён с целью расчленения всей группировки ВСУ, дезорганизации управления и осложнения логистики, а также отвлечения крупных сил противника на себя — тех сил, которые непременно использовались бы противником на направлении наших главных ударов.
Второй. Движение выдвинувшихся от границы подразделений и соединение с силами десантников в Гостомеле. Занятие и удержание тех рубежей, которые в дальнейшем оформятся в описанный мной много раз мешок.
Третий. Затягивающиеся темпы на южном оперативном направлении. Совершенно очевидно, что в этой ситуации оправившийся от первого удара противник начал наращивание давления по всей линии боевого соприкосновения. Этот этап стал логичным продолжением первых двух. Он же и стал решающим в цепочке принимаемых в дальнейшем решений.
Для меня, как для военного лётчика, вся эта ситуация виделась со всей широтой. Вынужденно растянутые фланги, небольшая глубина боевых порядков обнажали уязвимую логистику наших войск. Те проблемы, которые на первичном этапе быстрой войны могли быть не приняты во внимание, теперь же, на рубеже конца марта – начала апреля, обострились радикальнейшим образом, ставя под сомнение стратегическую необходимость удержания занятого плацдарма.
Нащупав это слабое место, оценив его со всей полнотой, противник сосредоточил все свои силы, а главное – бесконечные возможности логистики на уничтожение нашей ограниченной группировки. Создавая очаги напряжения, он заставил производить маневр силами, на которые уходили все ресурсы.
Такую оперативно-тактическую проблему решать было практически нечем. Главные события происходили на юге Украины. Там были сосредоточены все усилия командования. У нас же, под Киевом, не хватало всего, в том числе и авиации.
При этом в нашей среде ситуацию понимали правильно. Мы работали в качестве заслона, давая время средствам к проведению главных мероприятий на юге. В конце концов, занятый мешок не предназначался для длительного удержания. Да, существовали разные планы его использования.
Но я пишу с позиции послезнания, раскрывая его основную, сформировавшуюся к концу первого этапа СВО, суть. Киевское и ряд других вспомогательных направлений служили элементом сдерживания. При всей этой сложности обстановки и ограниченности действий я всё же считаю, что с главной задачей наше тактическое направление справилось.
Более того, я считаю, что вывод войск был единственно верным решением. Оно позволило сохранить силы. СВО перешло к следующему тактическому этапу.
Как я писал ранее, нашей группировкой был достигнут главный результат в виде расчленения монолитных ВСУ. Мы навязали свои правила. Мы достигли тактических успехов. Мы нанесли значительный ущерб. Если не обращать внимания на медийный шум и мнения разного рода экспертов, сам вывод не был чем-то, что многие считали поражением.
Войска отходили порядком. Выполнив свои задачи. Я видел этот отвод с воздуха. Мы летали на его прикрытие. Вопреки заявлениям властей Украины, ВСУ не спешили сразу занимать оставленные рубежи, проявляя осторожность.
И уж тем более – никто не преследовал наши подразделения, оставляя «тысячи убитых русских». Наша бомбардировочная группа, во взаимодействии с другими родами авиации, своими ударами, отрезали всякие попытки ВСУ к крупным выдвижениям.
Я не спешу говорить о том, как опыт Киевской операции повлиял на ВС РФ в целом. Я просто не могу говорить за всех, будучи на позиции наблюдателя. Могу лишь рассказать о собственных ощущениях и том опыте, что я получил. Любые боевые действия, особенно большой интенсивности, вносят необратимые изменения в психотип человека. Зачастую эти изменения носят кардинальный характер.
Для меня столь активное начало боевых действий оставило неизгладимый отпечаток.
Я воочию наблюдал трансформацию лётчиков мирного времени в лётчиков боевых. Старые авторитеты утратили силу. Главным фактором, который теперь делит для меня авиационное сообщество, стало участие в активных боевых действиях.
Сам этот фактор не делит лётчиков на хороших или плохих. Но боевой опыт характеризует человека. Только боевые действия раскрывают личность. И те лётчики, которые участвовали в боевых действиях, для меня считаются более честными и надёжными.
– А ты где был в это время? – теперь часто проскакивает в разговорах летного состава. Такая фраза становится неким аутентификатором. Ответы на этот вопрос формируют первичное представление об опыте человека.
Если говорить о профессиональных вопросах, которые остро поставила война, с моей точки зрения, можно выделить несколько. Связь – невидимая артерия войск. Она либо объединяет усилия, если есть, либо рушит все планы – если её нет. Связь должна быть скрытной и непрерывной. Налаживание связи должно стать не только прямой обязанностью командования, но и стимулом к развитию технического аспекта.
Коммуникация. В будущем мир будут сотрясать войны нового типа — с широким применением технических средств. Противник будет более мобильным, более оснащённым. Действия против такого противника должны быть согласованы по времени, месту и объекту действий всеми видами вооружения. Начало боевых действий показало необходимость развития разведывательно-ударных комплексов, одно из главных мест в котором должна занимать авиация.
Готовность лётчика к действию. Лётчик должен обладать опытом действий в сложной обстановке. На мой взгляд, решить такую проблему может только интенсивность тренировок. Их нужно проводить в жёстких условиях с конкретными задачами, при этом избегая шаблонности действий, требуя от лётчика практически рефлекторных действий на воздушную обстановку.
С окончанием Киевской операции наша группа уходила вслед за наземными частями. Мешок схлопнулся. С каждым днём отхода войск дальность действия сокращалась. Ушли в прошлое далёкие города и посёлки. Фастов, Житомир – теперь остались лишь напоминанием на карте. Мы вступили в следующую фазу СВО.
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
