Еще раз о "фильтрации" в Шереметьево и почему украинские беженцы почти перестали ехать в Россию

Безосновательные основания

С 16 октября 2023 года гражданам Украины на территорию России можно въезжать только через аэропорт Шереметьево. Там же сотрудники ФСБ проводят "фильтрацию" в виде собеседования с заполнением анкеты-опросника и проверкой телефона, по результатам которой принимается решение, пропустить человека или нет. Недопуск на территорию РФ часто сопровождается запретом на въезд на несколько десятков лет, на 25 или даже 50. Поскольку нормативного документа, регламентирующего "фильтрацию", не существует, а любого иностранного гражданина пограничники имеют право отправить обратно без объяснения, главным становится субъективный фактор. При этом нет механизма обжалования решения.

Сложившая практика субъективной "фильтрации" периодически создает ситуации разделения семей или препятствования воссоединению семей, недопуска в Россию людей, которые бегут от политических преследований на Украине или не хотят вступать в ряды ВСУ. Из обращений, которые поступили депутату Константину Затулину, следует, что во въезде в Россию отказано:

· престарелым, в том числе больным, родителям, переезжающим к детям — гражданам РФ;

· членам семей участников СВО;

· лицам, имеющим в России ВНЖ или РВП, которые выехали из РФ на небольшой срок в связи с командировкой или отдыхом;

· супругам граждан РФ, имеющих детей-граждан РФ;

· гражданам Украины, пребывающим в РФ через третьи страны из тех частей новых регионов, которые находятся под контролем Украины, и имеющим право на российское гражданство по оптации;

· гражданам Украины, укрывавшимся от мобилизации в ВСУ в третьих странах.

Например, в феврале к журналистам за помощью обратился участник СВО Александр Обухов родом из Селидово (ДНР) — единственный в мире одноногий штурмовик, который служил с 2014 по 2026 год. Его мать — организатор референдума 2014 года, побывала в подвале СБУ, претерпела пытки. Когда ВС РФ подходили к Селидову, жителей насильственно эвакуировали в Днепропетровскую область и бросили там без помощи, без жилья, фактически на произвол судьбы. Мать Обухова оказалась там же. Александр собрал денег, чтобы перевезти ее в Россию, но в Шереметьево мать не пропустили несмотря ни на ее пророссийский бэкграунд, ни на сына-героя СВО. Потом пошли обращения, отписки и проигранные суды. И только активность журналистов, которые смогли протолкнуть историю "наверх", помогла решить вопрос в ручном режиме. Но, даже решив его в ручном режиме, мать Обухова держали в Шереметьево трое суток, пока ей не стало плохо и ее не увезли на скорой. Естественно, никто даже не извинился.

Хуже всего с разорванными семьями. Например, во время СВО в Россию не пустили харьковского журналиста Дмитрия Губина**, который, находясь на Украине, писал статьи в российские государственные издания и против которого СБУ возбуждала уголовное дело. Несмотря на все это и на то, что у Дмитрия в Крыму больная жена, его не пустили и он был вынужден улететь в Азербайджан. Суды все проиграны, основания запрета на въезд засекречены. Но из Азербайджана он продолжает писать для российских изданий и даже публиковать в российских издательствах историко-публицистические произведения. Это ему не запрещено, а жить в России вместе с женой почему-то запрещено.

Не менее удивительна ситуация с матерью пророссийского журналиста из Краматорска Николая Сидоренко. В 2017 году Николай сидел в тюрьме по обвинению СБУ в содействии ДНР, его пытали, сломали позвоночник, после чего он был вынужден ходить с палочкой. А в 2022 году его похитили люди в украинской военной форме и до сих пор никто не знает, где он. Несколько лет мать пыталась найти сына, обращалась в украинские правоохранительные органы, к омбудсмену, в западные правозащитные организации, но все тщетно. Тогда она взяла 82-летнюю бабушку и через Белоруссию отправилась в Россию. Бабушку пустили, ее ­— нет. Основание в выданной ей справке — "другое". Естественно, 82-летнего человека невозможно было оставить в одиночестве, и они вместе вернулись в Белоруссию. В РФ запрет на въезд на много лет, а учитывая возраст, запрет пожизненный.

Кстати, в Польше, где почти миллион украинских беженцев, приняли решение семьи не разрывать. Там принят законопроект, согласно которому нельзя разделять семьи, нельзя отказать во въезде тем, у кого есть РВП или ВНЖ (в России отказывают) и нельзя выписывать запрет на въезд более, чем на год.

Зло или благо?

Непрозрачные основания отказа во въезде — результат нерелевантной системы "фильтрации". Стандартный опросник включается в себя вопросы вроде "поддерживаете ли вы СВО?", "сотрудничали ли вы с СБУ?", "служили ли вы в Правом секторе*?" (последний задают даже дряхлым старушкам). Представить себе, что настоящий агент вражеских спецслужб или диверсант ответит на эти вопросы "неправильно" невозможно.

Также не всегда релевантно выглядят "психологические" методы проверки. Автор этого текста сам был свидетелем, как сотрудник в аэропорту заявил, что проходящий фильтрацию — "наш" и его можно пропускать на том лишь основании, что человек сказал "на Украине", а не "в Украине". В то же время человека, сказавшего "оккупированные территории" вместо "освобожденные", могут не пустить, хотя чаще всего это просто привычка, вызванная необходимым на Украине словоупотреблением и, возможно, человек совершенно не собирается делать для России что-то плохое. Опять же, подготовленный агент наверняка все скажет правильно.

Основанием отказа могут стать подписки в телефоне — на какие-то украинские паблики с антироссийским контентом. Но проблема в том, что человек на Украине, каким бы он ни был пророссийским, не мог быть подписан на "РИА Новости" или канал Соловьева. Мало того, они наверняка будут подписаны на украинские группы, как минимум для того, чтобы следить за обстрелами и прилетами в своем населенном пункте, потому что от этого зависит жизнь. В телефоне же завербованного диверсанта скорее всего будет все в порядке.

Впрочем, эти и другие факторы как могут стать основанием для отказа во въезде, так могут и не стать. Все решается индивидуально и субъективно и частно зависит от сиюминутной ситуации в стране. Например, некоторое время после совершения какого-либо теракта могут не пропускать никого или почти никого, так и говорят людям — попробуйте еще раз хотя бы через пару недель, когда все уляжется. А что значит "попробуйте"? Перелет стоит очень больших денег и люди просто не могут "пробовать". В итоге многие из тех, кто хотели бы жить в России, вынуждены уезжать в страны НАТО и воссоединяться со своими семьями там. А обида и разочарование после жесткого отказа на въезд в Россию может быть легко использована западными спецслужбами для вербовки.

Общественности известны истории, когда люди либо с помощью контрабандистов, либо дождавшись 60 лет, чтобы иметь право выехать из Украины, приезжали в Белоруссию и затем пытались попасть в Россию через Шереметьево, но их отправляли обратно. При этом в конце прошлого года Александр Лукашенко призвал граждан Украине переезжать в Белоруссию. "Мы открыты. Пожалуйста, приезжайте, украинцы. Мы с удовольствием вас примем, — заявил он. — Вашим семьям, вашим детишкам обеспечим такую жизнь, как белорусам в плане образования, здравоохранения". По словам Лукашенко, многие прибывшие из Украины мигранты уже работают в Белоруссии, в частности, в Гомельской области. Он назвал переселенцев из Украины "благом для республики", поскольку они трудолюбивы, понимают белорусов и говорят с ними на одном языке.

Похожая история и в Европе. Несмотря на то, что условия приема в последнее время начали ужесточать, вся европейская политика по отношению к украинским беженцам заключается в предоставлении возможности интегрироваться в общество (пособия, временное жилье, изучение языка, школа для детей и т.д.), чтобы через время устроиться на работу и платить налоги в бюджеты принявших их стран. То есть людей ведут для того, чтобы они остались и работали, а их дети превращались в немцев, поляков, чехов и т.д.

В России, к сожалению, много случаев, когда приехавшие не попадают в пункты временного размещения, не могут получить регистрацию, из-за этого не могут быстро найти работу с такой зарплатой, которая сразу позволит снимать жилье, и в итоге, при всей своей любви к России, уезжают в Европу. Во многом с этим связан и разрыв между количеством въезжающих в Россию и тех, кто остается и получает гражданство. А разрыв стал высоким.

1,2 млн до введения "фильтрации" и только 300 тысяч после

После введения ограничений на въезд, поток массового переселения граждан Украины исчез. Сейчас можно говорить только об отдельных людях. Собранной воедино статистики не существует, но из разрозненных данных разных структур тенденции увидеть вполне можно. К моменту введения ограничений (весной-летом 2023 года), по данным Минтруда и соцполитики, выплаты единовременной материальной помощи в размере 10 тысяч рублей получили более 1,2 млн человек, прибывших из Украины. В ООН по состоянию на конец июля 2023 года тоже насчитали чуть боле 1,2 млн граждан Украины, которые остались в РФ и не поехали транзитом в Европу. С тех пор сведений Минтруда и соцполитики в открытом доступе нет, а в ООН считать переселение из Украины в Россию перестали. Однако на ноябрь 2023 года документы Минтруда и соцполитики еще публиковали и согласно им, выплаты за почти весь год получили только 150 тысяч человек. Разница колоссальная.

Что мы имеем на сегодня? МВД утверждает, что за 2024 год в Россию въехало 107,5 тысяч граждан Украины, а с начала 2025 по начало 2026 года — только 43,5 тысячи.

Итак, мы видим не менее 1,2 млн до введения "фильтрации" в Шереметьево (за полтора года) и не более 300 тысяч (за 2,5 года) после ее введения с динамикой на продолжение уменьшения.

Конечно, фактором снижения количества переехавших является не только "фильтрация". Есть и объективные причины, связанные с локализацией военных действий, с тем, что большинство желающих уже могло выехать, с тем, что часть желающих выехать не может из-за закрытых для мужчин призывного возраста границ Украины и отсутствия гуманитарных коридоров, из-за непосильной для беженцев с семьями стоимости перелета из Европы в Россию через Турцию. Тем не менее, значительная часть тех, кто до России не добирается, через Шереметьево не проходит.

Есть и еще одна неприятная тенденция. По данным МВД, на 1 февраля 2026 года в России находилось чуть больше 325 тысяч граждан Украины, не получивших российский паспорт. Годом ранее таких было 445,5 тысяч человек. Казалось бы, 120 тысяч приняли российское гражданство, но нет. Принявших за 2025 год всего 18 тысяч (из 152 тысяч всех, кто получил паспорт РФ), за 2024 год — около 23 тысяч (из 209 тысяч всего). Динамика по РВП и ВНЖ такая же. В 2024 году разрешение на временное проживание в РФ получили более 9 тысяч граждан Украины, а в 2025-м — около 3700. Вид на жительство в 2024 году получило почти 40 тысяч человек, а в 2025-м — 36 тысяч. Здесь тоже снижение.

Можно ли что-то сделать?

Впервые концептуально проблема была заявлена в 2024 году на международном форсайт-форуме "Хочу жить в России!", который организовало издание "Украина.ру". Депутат Константин Затулин предложил создать специальный комитет, чтобы вопрос въезда находился не только в ведении ФСБ. Крупнейший специалист по репатриации, глава организации "Путь домой" Анатолий Бублик объяснял, что осенью 2025 года выходцев из новых регионов признали репатриантами, но для жителей Украины понятного алгоритма до сих пор нет, а значит мы можем потерять несколько сотен тысяч человек с семьями, которые останутся в Европе, будут работать там, платить налоги туда (и они пойдут на военную помощь Украине и на перевооружение стран НАТО), родят детей, которые окончательно перестанут быть частью Русского мира.

С тех пор общественность предложила несколько способов реорганизации процедуры въезда в Россию граждан Украины таким образом, чтобы и обеспечить государственную безопасность, и не закрыть двери для тех, кто хочет связать с Россией свою судьбу.

Во-первых, институт поручительства. Нужно дать возможность гражданам РФ (родственникам и друзьям въезжающих, работодателям, депутатам и т.д.) поручиться за беженцев из Украины. Конечно, это не панацея, поскольку вряд ли многие рискнут разделить ответственность, но кто-то рискнет. Поэтому лучшим выходом было бы создание государственного института патронажа. Варианты реализации можно обсуждать, но, например, временное расселение этих людей в специально построенное социальное жилье, где они некоторое время будут под надзором. Вряд ли это идеально соответствует нормам прав человека, но многие согласились бы и на браслет с трекером, лишь бы их пустили в страну.

Вообще, временное расселение в доступном жилье (типа социального найма) решает очень много проблем — начиная от контроля и заканчивая помощью беженцам в социализации, поскольку, прежде чем они сделают себе документы и найдут работу, им нужно где-то остановиться и не всегда есть деньги, чтобы снять жилье на рыночных условиях. В Европе эту проблему так или иначе решили и непонятно, почему ее нельзя решить в России.

В конце концов, людей можно обязать встать на учет в местном отделе ФСБ или МВД и регулярно там отмечаться.

Во-вторых, нужна процедура обжалования решений пограничников. А на время обжалования людей не стоит выдворять за границу. Можно предусмотреть их проживание в специально отведенных пунктах (миграционных центрах или что-то типа того), пока судом не будет принято решение об их дальнейшей судьбе. А в этих пунктах с людьми вполне могут поработать специалисты по безопасности так, как они работают при обменах пленными с Украиной. Имеющиеся пункты временного размещения не годятся, поскольку их очень мало и в них даже в самые активные в плане приезда беженцев первые полтора года СВО содержали ничтожное количество людей — только самые уязвимые категории.

И третье — задачей ФСБ является обеспечение государственной безопасности, а не спасение беженцев от дискриминационного и репрессивного режима на Украине. То есть задача — скорее не пропускать, чем пропускать. Другой у данного органа быть не может по самому содержанию его деятельности. Поэтому создание чего-то вроде "министерства репатриации", которое будет работать вместе с ФСБ и иметь определенные полномочия по принятию решений (в т.ч. по расселению, патронажу и юридическому сопровождению), — решение давно назревшее. И орган этот необходим не только в связи с беженцами из Украины, но и в связи с репатриацией соотечественников из недружественных стран, а также с приездом экспатов, т.е. на долгосрочную стратегическую перспективу. По сути, принцип здесь один. Заниматься приемом людей должна структура, заточенная именно на прием, а не на барьер для приема. При этом саму "фильтрацию" органами безопасности отменять, конечно, нельзя, но необходимо продумать эффективную процедуру без вопросов о "службе в Правом секторе*". И здесь могла бы помочь экспертиза со стороны тех, кто жил на Украине и недавно или относительно недавно оттуда приехал в Россию. Что-то вроде гражданской консультационной структуры для взаимодействия с ФСБ: разработки дифференцированного подхода к проверкам въезжающих и адекватной оценки полученных результатов.

*запрещенная в РФ террористическая организация

**Внесен в РФ в список экстремистов и террористов

О нюансах европейской политики по приему граждан Украины — в материале "Их выгоняют так, чтобы остались. Что скрывается в ЕС за заявлениями об "усталости" от украинских беженцев".