Лето 1943 года. Запах спелой пшеницы смешивается с дымом горящих хат. В сотнях сёл на Волыни — исторической земле, которая тогда была под немецкой оккупацией — происходит то, что польские историки назовут «антипольской акцией», а украинские националисты — «самообороной». Но правда страшнее любых эвфемизмов: это была попытка полного уничтожения польского населения методом, который позже назовут этнической чисткой. И совершили её не нацисты, а украинские соседи, с которыми поляки веками жили бок о бок.
Предыстория трагедии уходит в межвоенную политику. После возрождения Польши в 1918 году Волынь вошла в её состав, но украинское население, составлявшее большинство, чувствовало себя ущемлённым. Польское правительство проводило политику полонизации, закрывало украинские школы, ограничивало права православной церкви. На Волыни зрела ненависть, которой суждено было выплеснуться с невиданной жестокостью.
Ключевым игроком стала Организация украинских националистов (ОУН), а затем её вооружённое крыло — Украинская повстанческая армия (УПА). Их идеолог Степан Бандера и командир Роман Шухевич выдвинули лозунг: «Украина для украинцев». А это означало очищение территории от поляков, евреев, русских — всех «чужаков». Немецкая оккупация 1941 года создала вакуум власти, который УПА решила заполнить, создавая моноэтническое государство.
Пик резни пришётся на 11 июля 1943 года — «Кровавое воскресенье». В этот день отряды УПА одновременно атаковали 99 польских сёл на Волыни. Методика была чудовищной: нападения совершались на рассвете, когда люди спали. Поджигались дома, а тех, кто выбегал из огня, встречали пули, ножи, вилы, топоры. Особой жестокостью отличались убийства детей — их забивали насмерть о косяки дверей, разрывали пополам, сажали на колы.
Свидетели вспоминали: «В костёле села Порыцк убили 200 человек, в том числе ксёндза. Грудным младенцам пробивали головы гвоздями. Беременным женщинам вспарывали животы». Другой выживший: «Украинцы из соседней деревни пригласили поляков на праздник, а когда те пришли, убили всех — более 180 человек».
Оружием были не только винтовки, но и косы, вилы, топоры, ножи. Это делалось не только из-за нехватки оружия — тактика ближнего боя усиливала террор. Часто убийцами становились соседи, с которыми ещё вчера делили хлеб. Психолог позже напишет: «Это была интимизация убийства — чтобы жертва видела лицо палача».
Поляки пытались защищаться. Создавались отряды самообороны, иногда перераставшие в ответные акции против украинских сёл. Но масштабы несопоставимы: по данным польского Института национальной памяти, жертвами Волынской резни стали 60-100 тысяч поляков, украинские потери от ответных действий — 2-3 тысячи.
Особая трагедия — судьба смешанных семей. Украинцев, женатых на полячках, заставляли убивать свои семьи, чтобы доказать лояльность «украинской идее». Тех, кто отказывался, убивали вместе с родными. В архивах сохранились показания: «Моего мужа-украинца вызвали в штаб УПА и сказали: или ты убьёшь свою польскую жену и детей, или мы убьём всех, включая тебя».
Немецкие оккупационные власти фактически потворствовали резне. Для них это было «решением польского вопроса» без затрат. Сохранились донесения гестапо: «Украинские националисты уничтожают польский элемент… Мы не вмешиваемся, так как это ослабляет оба народа».
После войны правду замалчивали с обеих сторон. В коммунистической Польше тему не поднимали, чтобы не портить отношения с Украинской ССР. В СССР бандеровцев называли «буржуазными националистами», но детали резни не афишировали. На Западе украинская диаспора создавала образ УПА как «борцов за свободу», замалчивая преступления.
Сегодня Волынская резня стала инструментом политики. Польша официально признаёт её геноцидом, Украина отвергает этот термин. В 2016 году Сейм Польши установил 11 июля Национальным днём памяти жертв геноцида, что вызвало протесты Киева. В Украине же Бандера и Шухевич официально признаны героями, их именами называют улицы, им ставят памятники.
Историческая память расходится с политической целесообразностью. Польша, поддерживая Украину против России, старается не афишировать Волынскую тему. Жертвы оказались заложниками современной геополитики.
Волынская резня — это не только история о жестокости. Это история о том, как националистическая идеология превращает соседей в палачей, как политические амбиции становятся важнее человеческой жизни, как память может быть инструментом как раздора, так и примирения.
Последнее слово — за выжившей, Марией Гурской, которой в 1943 году было 12 лет: «Я спряталась в колодце и слышала, как убивают мою семью. Сегодня мой внук женат на украинке. Я молюсь, чтобы они никогда не поняли, о чём я иногда плачу по ночам».
Источник: vk.com
