В 1986 году на Чернобыльской атомной электростанции прогремели взрывы, разрушившие 4-й энергоблок станции. Мощность радиоактивного выброса была эквивалентна взрыву 500 атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Ядерное облако накрыло и Белгородскую область. Радиационное воздействие получили около 80 населённых пунктов в нескольких муниципалитетах.
Благодаря усилиям сотен тысяч героев распространение радиации остановилось. Этот подвиг совершили люди разных профессий: пожарные, рабочие, инженеры, военные, медики… В числе ликвидаторов – свыше 3 тысяч белгородцев. Среди них Михаил Косарев, который круглосуточно дежурил в 30-километровой зоне вокруг Чернобыльской АЭС в составе сводного отряда белгородской школы милиции.
Родился он в Воронеже, но большую часть жизни провёл в Волоконовке. Здесь в 1983 году окончил среднюю школу, а в 1984-м его призвали в ряды Советской армии. Служил в ракетных войсках стратегического назначения в Павлограде Днепропетровской области, потом в Латвии. После службы поступил в Белгородскую специальную среднюю школу милиции (сейчас – юридический институт МВД России им. Путилина).
Открыли школу милиции в 1985 году и готовили там участковых инспекторов и оперуполномоченных уголовного розыска со средним юридическим образованием. Косарев попал в ряды второго выпуска этого учебного заведения.
В 1987 году сводный отряд школы милиции отправился выполнять правительственное задание по охране общественного порядка в 30-километровой зоне ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Михаил Леонидович вошёл в число 194 курсантов, которые с 15 ноября по 15 декабря охраняли от мародёров деревни Хойникского и Брагинского районов Гомельской области.
Конечно, курсанты всё понимали про радиацию...
Командированные приехали в Брагинский район, где их поселили в здании школы в райцентре – городском посёлке Брагин. Оттуда ребята по двое разъезжались на дежурства по населённым пунктам.
Свою форму прибывшие сложили в мешки, взамен им дали другую. Защитных костюмов не было, но каждому раздали плёночные дозиметры. Через месяц их собрали обратно, чтобы определить степень заражения каждого курсанта. Однако на месте понять, где опаснее, с их помощью не удавалось. Никаких звуков они не издавали.
Иметь оружие курсантам не полагалось, но были рации, по ним они могли вызвать дежурный автомобиль, если увидели постороннего или требовалась помощь. Сами дежурные перемещались пешком, иногда ездили на велосипедах, которые находили на месте.
По словам Косарева, страшно на дежурствах не было, но поражала тишина и пустота. К тому времени с момента аварии прошло полтора года, и всё кругом заросло. Вокруг пустые дома, школы, медпункты, где всё осталось на месте, как будто люди ненадолго вышли.
В каждом населённом пункте дежурили по два человека. В деревне парни находили себе дом с печкой, чтобы можно было её растопить и греться. Дежурили сутки и менялись. Вернувшись в школу, сразу отправлялись в баню, которую оборудовали там же, и переодевались в личные спортивные костюмы.
За месяц белгородцы несколько раз встречали незваных гостей и вызывали машину поддержки. Это были жители той же Гомельской области, желающие поживиться хрусталём, запчастями, мотоциклами и прочим оставленным радиоактивным имуществом.
Однажды Михаил и его товарищ Иван услышали голоса. Зашли в дом и увидели двух бабушек: одну лежачую 80-летнюю, другую, ещё справляющуюся с домашними делами, на пару лет младше:
«Это были сёстры, которые не захотели уезжать, – вспоминает Михаил. – Мы помогли им воды принести, крыльцо подбили, ещё кое?чем по хозяйству подсобили и оставили весь свой паёк. Вернувшись со смены, рассказали о бабушках и потом уже постоянно привозили им продукты. До сих пор помню руки одной из них – натруженные, загрубевшие. «Я всю жизнь работала на земле, – говорила она. – А теперь что нам осталось? Куда нам ехать?» Может, их кто?то и проведывал, но в наш приход в доме не было даже хлеба. Разве что пара кур по двору бегала».
Брошенные сельскохозяйственные животные дежурным не попадались. А вот диких вокруг хватало.
А ещё Михаил и Иван нашли себе приятеля. Услышали шум в одном из домов и обнаружили там очень худую овчарку. Поделились с ней пайком, и собака стала жить с белгородцами. Видимо, пёс был служебным, так как хорошо реагировал на людей в форме, а на остальных лаял. Конечно, забрать его с собой не было возможности, поэтому он остался охранять зону отчуждения со следующей партией ликвидаторов.
Никаких негативных последствий для здоровья та командировка не принесла:
«Всю жизнь занимаюсь физкультурой, обливаюсь холодной водой. Самочувствие человека во многом зависит от его внутреннего состояния и отношения к происходящим событиям и окружающей среде, – считает Косарев. – Можно себя накручивать, и самочувствие будет плохое. А если смотреть на жизнь чуть по?другому, позитивнее, то всё будет нормально».
После возвращения из командировки Михаил Косарев успешно доучился и вернулся в Волоконовку работать в уголовном розыске, как и планировал. Уже в процессе службы получил высшее образование в Ростовской высшей школе милиции МВД России. Сначала находил преступников в качестве оперуполномоченного, потом возглавил отдел.
В 2000 году перешёл на должность начальника Волоконовского отделения службы судебных приставов.
17 ноября 2025 года Михаил Леонидович вышел на пенсию, а уже в декабре устроился методистом в культурно-просветительский центр, посвящённый памяти ликвидаторов:
«Принял такое решение не только потому, что был там. Работаю в центре недолго, но уже многое узнал. Мне очень интересно, какая это была станция, что стало причиной катастрофы и как у нас в стране в целом развивается атомная энергетика», – объясняет ликвидатор.
Сейчас он участвует в экскурсиях для гостей центра и в будущем планирует проводить их сам.
Фото: Елена Журавлёва
Источник: vk.com
