Здесь решается исход боёв — не выстрелами, а сигналами в эфире. Лаборатория по ремонту военной электроники, где-то на линии фронта.
Передо мной сидит не просто боец, а инженер-электромеханик, выпускник физтеха по специальности «робототехнические системы и комплексы». Человек, который обучался в московском офисе шведского гиганта Ericsson, изучил всё, что только можно было изучить о мобильной связи — «от начала до конца».
На гражданке такие специалисты зарабатывают десятки тысяч долларов, сидя в тёплых офисах с кофе-машинами и корпоративными бонусами. Но он сейчас здесь, в холодном подвальном помещении, в шапке, куртке и перчатках, и занимается срочным ремонтом глушилки дронов, от которой зависит жизнь десятков его товарищей.
В его импровизированной лаборатории, на мой взгляд, полный бардак из «штучек-дрючек», но он явно знает, где что лежит. Мастерская алхимика ХХI века.
— Что такое джаммер?
Это англицизм, если честно. По-русски — генератор помех. Устройство, которое создаёт интерференцию.
— Интерференцию?
Наложение волн. В сотовой связи это явление мешает разговаривать, когда две базовые станции посылают одну и ту же частоту навстречу друг другу. В месте, где волны встречаются, у людей пропадает связь. Взлетает дрон. У него два интерфейса: один — на видео, другой — на управление. Мы создаём поле помех на тех же частотах.
Наш шум в радиоэфире мешает полезному сигналу возвращаться к оператору. Он теряет картинку, теряет управление, теряет дрон. Так работают джаммеры — генераторы помех, первая линия обороны против беспилотников противника. Но это оружие бессильно против новых угроз.
Он называет три вида дронов, против которых его электронная война бессильна:
Оптоволоконные FPV. Тонкий белый проводок тянется за дроном-камикадзе. Никакие помехи не остановят сигнал, бегущий по кабелю.
Спутниковые дроны. Топография загружена в процессор, связь идёт через Starlink. Они летят молча, включаются только для выбора цели и пикирования. В этот момент мы не можем ему помешать. Работа уже сделана.
Дальнобойные крылья. Летят по заданной траектории, недоступные для наземных глушилок.
Превалирующее большинство дронов работает в стандартных диапазонах. Это обусловлено рынком радиодеталей. Но особо важные цели — ракетные установки, крупные военные объекты — атакуют дорогими средствами на нестандартных частотах.
- Вопрос, который волнует всю страну: как дроны долетают до Москвы, Тульской, Воронежской областей?
Помните массированную атаку на наши аэродромы? Приезжает фура, открывается крыша, автоматический старт. На большие расстояния старт происходит с нашей территории. Это предатели, диверсанты, релоканты, беженцы с фальшивыми документами. Или просто наши граждане, которым предложили деньги. Шантаж. Привозят взрывчатку, комплектующие, целые дроны. Управление может быть удалённым.
Мы формально воюем против Украины. Но фактически — против всего Запада. Если начнём сбивать спутники — это мощнейшая провокация. Мы не можем сбивать разведывательные самолёты, которые летают якобы в нейтральном пространстве, но прекрасно помогают Украине. Не можем бить по Starlink. Это развязывание космической войны. А мы страна, которая ведёт войну последовательно и аккуратно.
— Нельзя же воевать в белых перчатках!
Вот именно. Мы не бомбим Киев. Не убиваем их организаторов террористических атак, как они убивают наших генералов. Делаем всё гораздо гуманнее, стараемся минимизировать жертвы среди мирного населения. У нас есть красная линия… Они к ней всё ближе подбираются, но мы пока держимся. Влезть в космос, посбивать спутники на низких орбитах — технически возможно. Но не делается ввиду нашей практики.
— Но противник это воспринимает как нашу слабость.
Два года назад один дрон атаковал группу из 5 человек или машину. Сегодня реальность другая. Теперь за одним человеком могут охотиться от 5 до 15 дронов. Пока не добьют — не отстанут. Я встречал парня, который выжил после атаки 5 дронов. Был ранен, но смог выйти.
Стратегия противника циничная: ранить, но не убить. Раненый отвлекает от 2 до 4 человек на эвакуацию. Потом ранят второго, третьего. Всё подразделение парализовано. У нас такого нет, чтобы целиться в машины скорой помощи или добивать раненых. Мирное население не трогаем. Нам присущ гуманизм. Просто мы не хотим быть такими, как они.
Не хотим сносить целые кварталы, как американцы ради одного человека, или похищать президентов. Не хотим уничтожать стариков, женщин и детей из-за нескольких террористов, как это делает Израиль. Не хотим террористических актов против мирных. Но враг должен быть повержен.
Через год. Всё, что мы видим в фантастике, потихоньку реализуется. Война будет идти без присутствия человека. Искусственный интеллект, мощные серверы, управление театром военных действий. Человек только рисует общую картину. Дроны станут ещё совершеннее.
Это не потому, что мы слабые. Просто мы столкнулись с новой реальностью. Гибридная война. Воюем со всем техническим Западом. Всё их новейшее оружие пробуется на нас. Но последние месяцы показывают: мы, как всегда, сначала по морде получаем, потом начинаем думать, а потом бьём врага его же оружием. Война пушки и брони давно перешла в войну процессоров и программ, битву инженеров и математиков.
Источник: vk.com
