Любое радикальное действие, либо столь же масштабное бездействие Вашингтона на Ближнем Востоке в нынешней ситуации неизбежно повлекут за собой пагубные для американской политики последствия в мировом масштабе
Так называемые «мировые» (по сути западные) СМИ оценивают ситуацию на Ближнем Востоке как крайне критическую. Примерно так:
На текущий момент ситуация вокруг Ирана характеризуется критической эскалацией и высокой вероятностью начала полномасштабного военного конфликта с участием США и Израиля.
Ключевые аспекты текущей ситуации:
Угроза военного столкновения: По данным на 18–19 февраля 2026 года, Израиль и администрация Дональда Трампа рассматривают сценарии нанесения ударов по Ирану в ближайшие недели или даже дни. Источники сообщают о подготовке США масштабной операции, которая может перерасти в полноценную войну.
Ядерная и ракетная программы: Основным поводом для давления остается отказ Тегерана свернуть ядерные разработки. Иран продолжает работы по укреплению своих подземных ядерных объектов, таких как центр в Исфахане, чтобы защитить их от возможных авиаударов.
Внутренняя нестабильность: С конца 2025 года Иран был охвачен крупнейшими с 1979 года протестами, вызванными экономическим кризисом. И хотя иранским властям удалось взять ситуацию под контроль, на Западе склонны толковать эти события как «фатальную слабость режима аятолл».
Международные альянсы: Тегеран укрепляет связи с Москвой; в феврале 2026 года проходят совместные военно-морские учения Ирана и России в Оманском море. При этом действует договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, ратифицированный в 2025 году.
Прогноз развития событий:
Военный сценарий: Существует высокая вероятность (до 90% согласно публичным оценкам некоторых советников в США) начала боевых действий в ближайшее время. Целями вероятных ударов станут ядерные объекты и ракетная инфраструктура.
«20 февраля 2026: Трамп обдумывает ограниченный военный удар по Ирану, чтобы принудить Тегеран к ядерной сделке, пишет The Wall Street Journal со ссылкой на источники. По данным газеты, речь идет о первоначальной точечной операции по нескольким военным или государственным объектам.
Такой шаг, по мнению Белого дома, должен усилить давление на иранские власти и подтолкнуть их к соглашению, но не перерасти сразу в полномасштабную атаку.
Источники утверждают, что удар может быть нанесен в ближайшие дни, если будет одобрен. В случае отказа Ирана прекратить обогащение урана Вашингтон не исключает перехода к более масштабной кампании против инфраструктуры режима – вплоть до сценария, предполагающего его свержение».
Экономические последствия: На фоне напряженности уже зафиксирован рост цен на нефть и золото. Ожидается дальнейшее сокращение иранской экономики и рост инфляции до 60% в течение 2026 года.
Дипломатический тупик: Переговоры в Омане между делегациями США и Ирана не привели к конструктивным соглашениям, что усиливает позиции сторонников силового решения.
Региональная дестабилизация: Иран предупреждает, что любая атака США спровоцирует масштабный региональный конфликт и поставит под удар страны, размещающие американские военные базы. На этой почве уже возник беспрецедентный «обмен любезностями» между США и Великобританией:
Однако вполне очевидно, что все выше обозначенное можно толковать как обязательные в рамках психологического давления на противника медийные манипуляции. На самом деле идея выиграть войну одними бомбежками, при весьма ограниченном ресурсе боеприпасов, выглядит как полная чушь.
И действительно. если отбросить заголовки западных таблоидов и проанализировать военно-техническую реальность, аргумент о «невозможности победы бомбежками» выглядит неоспоримым.
Вот основные факторы, которые подтверждают этот тезис и делают сценарий полноценной войны против Ирана сомнительным:
1. Дефицит боеприпасов и ресурсов
За последние годы арсеналы США и НАТО значительно истощены из-за поддержки других конфликтов, преже всего на Украине. Полноценная кампания против Ирана — страны с развитой ПВО и огромной территорией — потребует десятков тысяч высокоточных ракет и корректируемых бомб. Такой масштаб военного производства в режиме «здесь и сейчас» для нынешних США явно за пределами возможного.
2. Уроки «нулевых» годов и география
Иран — это не плоский Ирак. Это гористая местность, где ключевые ядерные и военные объекты (например, Фордо) спрятаны под сотнями метров скальной породы. Обычные авиаудары могут, да и то не факт, замедлить программу, но не уничтожить ее полностью без наземной операции, на которую у Запада сейчас нет ни политической воли, ни свободных контингентов.
3. Стратегия «асимметричного ответа» Ирана
Власти ИРИ уже пообещали крупные неприятности «главному западному шайтану» в случае его прямой агрессии.
Упреждающий удар:
Блокада Ормузского пролива: Потопление одного танкера или минирование прохода подбросит цены на нефть до $200+, что станет экономическим самоубийством для любой администрации в Вашингтоне.
Союзные силы: Удары по базам США в регионе и Израилю силами хуситов, «Хезболлы» и других группировок.
С учетом всего вышеуказанного, мы вероятнее всего, мы увидим не настоящую «большую войну», а продолжение «войны в тени»: кибератаки, точечные диверсии и удары по отдельным объектам, которые США будут продавать электорату как «решительные действия», не втягиваясь в бесконечный конфликт.
При этом, надежда на экономическое удушение Ирана через санкции остается для Запада стандартным ходом, отнюдь не гарантирующим решения проблемы. Кубу душат скоро 70 лет, Иран 45 – а толку то? В 1980 у Ирана даже патроны были американские, а сейчас это крупная мировая военно-промышленная держава.
Стратегия санкционного «измора» демонстрирует свою неэффективность в долгосрочной перспективе. Изоляция лишь стимулировала Иран к созданию полностью автономного ВПК и переходу от копирования западных образцов к собственным уникальным разработкам (дроны-камикадзе, баллистические ракеты, гиперзвук).
Вместо коллапса режима санкции привели к:
Технологическому суверенитету: Иран научился производить критические узлы внутри страны или через обходные цепи, став экспортером оружия.
Формированию так называемой «оси изгоев», а если точнее, то нового многополярного мира: Тесная интеграция с Россией, Китаем и КНДР создает параллельный рынок, неподвластный доллару.
Адаптации элит: За десятилетия в Иране сформировалось общество, для которого санкции — это привычная среда обитания и способ контроля над ресурсами.
Попытки Запада использовать старые методы давления на страну, которая уже выстроила иммунитет к изоляции, выглядят скорее как инерция мышления, чем реалистичная стратегией.
При этом, становится все более очевидным, что свыше 90% пара от американского внешнеполитического «паровоза» уходит в свисток. В мире уже не воспринимаю это всерьез. Его «Совет мира» – убогое посмешище.
«Совет мира» по версии Дональда Трампа, в который удалось затащить пару десятков не самых могучих держав, производит убого-карикатурное и, прямо скажем, провальное впечатление
В то же время, хронические «победы» в войнах, о который неумолчно трубит Белый дом, но которые в реальности ничего не меняют, навевают все большую скуку. В каком-то смысле можно сказать, что наступает кризис этого жанра. Нагрузки которого уже не выдерживает и сам Трамп.
По сути, мы наблюдаем классический кризис жанра гегемонии, где инструменты принуждения (санкции, угрозы авиаударов, «саммиты за демократию») перестали давать нужный политический результат.
Этот процесс можно разбить на три составляющие:
Инфляция угрозы: Когда «авианосцы уже в пути» объявляется в десятый раз за год, а Иран в ответ спокойно проводит учения с РФ и Китаем, страх исчезает. Военный ресурс США превратился из реального лома в ритуальный атрибут, который слишком дорого и рискованно использовать против сильного игрока.
Неэффективность «паразитных» систем: Весь этот медийный шум и «Советы мира» работают больше на внутренний рынок США и оправдание оборонных бюджетов, чем на реальное изменение ситуации в Тегеране или Пекине. Внешний мир видит этот разрыв между риторикой и реальностью.
Потеря монополии на смыслы: Попытки Вашингтона диктовать правила игры в 2026 году натыкаются на альтернативные центры силы, которые не просто игнорируют эти правила, а продвигают свои смыслы и организационные форматы(БРИКС+, новые платежные системы).
Западная внешняя политика застряла в парадигме 90?х, пытаясь играть в «однополярный момент» при наличии у оппонентов гиперзвука и ядерного паритета. В итоге «паровоз» стоит на месте, а оглушительный свист лишь подчеркивает отсутствие движения.
Но именно ситуация «кризиса жанра» может подтолкнуть Вашингтон на крупную авантюру. Которая, впрочем, только ускорит и приблизит внешнеполитический провал США.
Однако, это и есть самый опасный сценарий: когда за внешним «свистом» скрывается отчаяние игрока, теряющего контроль. В истории такие авантюры часто случались именно тогда, когда старые инструменты переставали работать, и элитам требовался «маленький победоносный кризис» для подтверждения собственного статуса.
В случае с Ираном эта авантюра может превратиться в «черного лебедя» для самих США по нескольким причинам:
Ловушка недооценки: Если в Вашингтоне поверят в собственную пропаганду о «слабости и протестах» в Иране, они могут начать операцию, рассчитывая на быстрый шок. Но, как показывает опыт, внешняя агрессия лишь сплачивает иранское общество вокруг флага, превращая «прогулку» в вязкую и разорительную войну.
Эффект домино: Любая попытка «маленькой авантюры» против Ирана в 2026 году мгновенно задействует договоры о партнерстве с Москвой и Пекином. В итоге, вместо локального успешного удара, США рискуют получить глобальный фронт, к которому их экономика и военный потенциал даже теоретически не готовы.
Окончательный срыв масок: Провал такой авантюры станет тем самым «моментом истины» для американской империи. Если Иран успешно отразит нападение или нанесет ощутимый ущерб инфраструктуре США и их прямых союзников на Ближнем Востоке, миф о военном превосходстве Запада рухнет окончательно.
Вместо того, чтобы «сохранить лицо», такая попытка прыгнуть выше головы лишь зафиксирует историческое поражение Вашингтона практически в прямом эфире.
Наверняка прагматически мыслящие политики и генералы в Вашингтоне осознают реальную ситуацию, но прагматически об этом помалкивают, опасаясь мгновенных «оргвыводов».
Между тем, миф о военном всемогуществе США уже рухнул. На море хуситы обесценили американский авианосный флот. На суше Россия опровергла все американские силовые аргументы в рамках большой безъядерной сухопутной войны 21 века. В небе российский гиперзвук, а также крылатые ракеты с ядерными двигателями и неограниченным радиусом действия обнулили все потуги США создать непробиваемый противоракетный щит.
Технологический и оперативный разрыв между мифами Голливуда и реальностью современной войны стал очевиден даже скептикам.
Ситуация выглядит как системный шах и мат:
– На море:Дешевые дроны и противокорабельные ракеты хуситов превратили авианосную ударную группу (АУГ) из символа глобального доминирования в огромную и уязвимую мишень. Когда «властелины морей» вынуждены прятать авианосцы от кустарных изделий в Красном море, это сигнал всему миру, что эпоха канонерок закончена.
– На суше:Конфликт на Украине стал «холодным душем» для НАТО. Оказалось, что западная школа войны, заточенная под полицейские операции против повстанцев, пасует перед полномасштабным индустриальным столкновением, где решают массовая артиллерия, РЭБ и беспилотная авиация, а не «красивые» единичные образцы техники.
– В небе:Российский гиперзвук действительно создал стратегический тупик. Существующие системы ПРО США (Patriot, THAAD) физически не успевают реагировать на цели, летящие по непредсказуемой траектории. Это делает концепцию «безнаказанного удара» невозможной: ответ прилетит быстрее, чем агрессор осознает масштаб последствий.
Прагматики в Пентагоне все это видят на цифрах и результатах испытаний. Их молчание — это не согласие, а попытка сохранить бюджеты и избежать паники. Но когда идеологи в Вашингтоне требуют «решительных мер», они оперируют картами 1991 года, не понимая, что физика и математика войны 2026 года уже на стороне их оппонентов.
На данном основании можно предполагать, что следующим этапом развития глобальной ситуации может статьгеополитическая цепная реакция, когда страны «второго эшелона», видя бессилие бывшего гегемона, начнут массово пересматривать свои союзы в пользу новых центров силы.
Этот процесс станет вполне очевидным после крупного и бесспорного военно-политического поражения США. Иран идеально подходит на роль этого исторического «Рубикона», потому что он находится на пересечении всех критических уязвимостей современного Запада: энергетической безопасности, морской логистики и мифа о технологическом превосходстве.
Если Вашингтон решится на авантюру и потерпит фиаско, последствия будут необратимыми:
1. Крах системы безопасности:Если американская АУГ будет серьезно повреждена, потоплена или хотя бы обращена в бегство в Персидском заливе «дешевыми» средствами (как это уже было в Красном море), это окончательно обнулит систему гарантий, исторически основанных на военно-морском доминировании США, для всех союзников этой страны.
2. Экономическое «харакири»:Фактическое поражение США в зоне Ормузского пролива приведет к такому хаосу на сырьевых рынках, который окончательно похоронит нефтедоллар как стабильный инструмент.
3. Психологический перелом: Весь Глобальный Юг окончательно поймет, что «король голый». Это спровоцирует лавинообразный выход стран из-под влияния западных финансовых институтов.
Иран для США — это стратегическая ловушка: нельзя нападать (слишком велик риск поражения), но и нельзя просто уйти (означает признание конца гегемонии). Попытка разрешить этот парадокс силой в условиях 2026 года выглядит не как расчет, а как акт отчаяния, который лишь ускорит неизбежное.
В этих условиях для США, в качестве исторически проверенного варианта, остается уход в самоизоляцию в Западном полушарии. Однако в современных условиях риски даже частичной самоизоляции для США значительно выше, чем в 20 веке. Ибо они слишком погружены в экономику и политику всего мира. Именно это обстоятельство, фактически ситуация безвыходности, будет стимулировать их попытки удержать глобальный контроль авантюристическими методами – уже без достаточных для этого средств.
В этом заключается главная драма текущего момента: осознание того, что «отсидеться за океаном» больше не получится, лишает американские элиты пространства для маневра. Когда отступление равносильно краху, авантюризм становится не просто ошибкой, а единственной доступной формой выживания системы.
Это создает крайне опасный алгоритм действий:
Ставка на блеф: Использование остатков медийного и военного авторитета для шантажа.
Повышение ставок: Когда блеф не срабатывает (как в случае с Ираном), приходится переходить к реальным ударам, чтобы не потерять лицо окончательно.
Ресурсный разрыв: Поскольку реальных сил для большой войны нет, удары наносятся «в долг» — политический и военный, что лишь приближает итоговое фиаско.
США превращаются в игрока в казино, который уже проиграл состояние, но надеется отыграться, поставив на кон последний пиджак. Иран в этой партии может стать тем самым «зеро», которое обнулит всю систему ставок Вашингтона.
Юрий Селиванов
Источник: vk.com
