Что касается ситуации на нашем фронте, включая последние удары по объектам на территории Украины, здесь необходимо отметить ряд тревожных обстоятельств. Всё чаще, в том числе в информационном пространстве, звучат мнения о переходе к семилетнему военному циклу. Основания для таких оценок есть, однако у меня остаются определённые сомнения. Подлинно длительных войн в истории не так много. Я говорю о полномасштабных конфликтах, а не о чередовании активных фаз и периодов затишья. Возьмём, к примеру, ирано-иракскую войну, которая длилась семь лет. Её уникальность в том, что она не была разрешена в ходе прямых столкновений: ни одна из сторон не достигла своих целей. Конфликт прекратился лишь после операции «Иерусалим», когда Ирак осознал достижение Ираном военных задач, и мир был заключён почти немедленно.
С формальной точки зрения, нынешняя война была решена давно. Мир был возможен в 2023 г., практически неизбежен в 2024 г. и должен был быть заключён в 2025 г. после определённых событий. Ситуация не изменилась, но стало понятно, что США не станут оказывать серьёзной поддержки ни России, ни Европе с Украиной. Если бы мир был заключён быстро, это было бы выгодно Трампу. Сейчас ситуация иная, и быстрого завершения конфликта ему не требуется. Речь не о заинтересованности в продолжении войны, а об отсутствии интереса к её немедленному прекращению. Это понимают все стороны.
Далее возникает вопрос о возможных действиях. Ни Европа, ни Украина не имеют реальных возможностей что-либо изменить. Разговоры о будущем украинском контрнаступлении давно относятся к категории нереалистичных. У России же есть две основные стратегии.
Первая - стратегия «выжженной земли», аналогичная тому, что союзники сделали с Германией в 1943-1944 гг., уничтожая промышленность и инфраструктуру. Ударом по львовскому газохранилищу Россия показала, что готова к такому сценарию, используя высокоточное оружие для точечного удара по энергетике и транспорту. Противодействовать этому Украина и Европа не могут.
Вторая стратегия - масштабное наступление на основном фронте. Сейчас на фронте затишье, обусловленное погодой, но ситуация в целом меняется мало.
Примечательны цифры: резкий рост числа женщин в ВСУ. Какой бы правильной ни подавалась эта мера, для нормального государства она крайняя. Римляне говорили: «Можно вооружить рабов», - но это означало, что страна близка к гибели. Вооружать же женщин, с их точки зрения, было бы признаком уже состоявшейся катастрофы.
Второй тревожный сигнал - жалобы пленных на скудную боевую подготовку, сводящуюся к стрельбе из автомата, и полное незнание о противодроновой борьбе. Те же пленные отмечают, что многие командиры стали относиться к потерям безразлично, рассматривая войну как бизнес-процесс. Это говорит о глубоком надломе армии.
Таким образом, весной или летом у наступательной стратегии России могут быть все шансы на успех. Украинская сторона это осознаёт. Их задача - продержаться до весны, после чего предложить мир на прежних условиях. Согласится ли Россия - большой вопрос. Да, ранее не удалось добиться выгодного соглашения, и были потеряны позиции в Южной Америке, что является поражением. Зачем тянуть до весны? Будет только тяжелее, но другого выбора у Украины и Европы нет, так как на капитуляцию они не согласны. Процесс будет развиваться по инерции.
Отвечая на вопрос о семилетнем цикле, отмечу: выбор сейчас не в этом. В условиях новой международной реальности возникает вопрос - а что вообще означает окончание войны? Украинские представители заявляют, что даже после подписания мира будут готовиться к новой войне и диверсиям. Россия это понимает и также будет сохранять формы давления. Поэтому прежние представления о мире и войне не работают.
Сейчас стоит другой выбор. Может ли украинский конфликт институционализироваться и перейти в состояние, которое мы иногда называем «столетней» или «Троянской» войной, - то есть в перманентную форму, не имеющую реального завершения, просто фазу разрушения? Такой вариант, особенно после событий начала 2026 г. , мы обязаны учитывать. Если исходить из того, что Америка будет строить конструктивный проект у себя, создавая деструктив на других территориях, то этот риск абсолютно реален.
Для России институционализация конфликта невыгодна, но и мир на украинско-европейских условиях неприемлем. Вероятно, будет продолжаться наращивание ударов по тыловой инфраструктуре. Здесь ключевой момент: если господин Трамп заявляет, что его действия определяет лишь его совесть, а не международное право, то в эту игру могут играть две стороны. Тогда удар может быть нанесён не только по Львову, но и, например, по Жешуву. Формально это будет агрессией против члена НАТО, но очевидно, что США не вступят в войну из-за этого. Война с НАТО в России считается неприемлемой? Нет, её стали рассматривать как допустимый риск. Однако начать такую войну будет крайне неудобно для противника. В этом - суть изменения: ещё в конце прошлого года такой удар не рассматривался всерьёз, теперь же его вероятность возросла. Речь не о Варшаве, Париже или Берлине, а о Жешуве как ключевом транспортном узле для поставок европейских товаров, включая военное оборудование, на Украину. Формальное обоснование возможно: город используется для военной контрабанды, мы прерываем эти пути. Россия сейчас решает, стоит ли идти на этот шаг, неся тяжёлую ответственность, или же сделать ставку на победу в полевом сражении, после которой поставки через Жешув потеряют значение, так как захваченное оружие попадёт в руки российской армии.
Оба варианта допустимы. Украинская сторона настаивает, что фронт почти не двигался четыре года, а российское командование указывает на возросшую активность в декабре 2025 г. Задача Украины - доказать, что позиционный тупик не преодолён; задача России - доказать, что перелом наступил именно в декабре. В этом суть текущего момента. Нас ожидает очень интересная зима.
Что касается возможности удара по Жешуву и вовлечения европейской территории в российский макрорегион: если Европа не способна сформировать свой целостный макрорегион, а это уже очевидно, то её отдельные части начнут обособляться или входить в сферы влияния других центров силы. Мы уже говорили о возможном венгерско-австрийском проекте, есть потенциал и на Пиренейском полуострове, и в Северной Европе. Остальные территории с высокой вероятностью войдут в иные макрорегионы. Поскольку США не проявляют к этому активного интереса, а Китай слишком далеко, наиболее вероятно вхождение в российскую сферу влияния. Не стоит забывать и о Турции, которая имеет свои интересы в Южной Европе.
Источник: rutube.ru
