В мировых СМИ и социальных сетях всё чаще появляются рассуждения о том, что на переговорный процесс по Украине влияет не только ситуация на линии боевого соприкосновения, но и удары по украинской энергетической инфраструктуре.
При этом за скобками часто остаётся главный вопрос: насколько такой фактор реально влияет на ход военных действий и стратегическое положение украинского режима?
Я расскажу о том, что сегодня происходит в Киеве на самом деле, и как разные источники информации используют происходящее в своих интересах.
Лично меня, разумеется, напрягают регулярные отключения электричества и тепла. Но пока сохраняется газ, есть возможность приготовить еду и подогреть воду. От холода спасают одеяла и тёплая одежда.
Супермаркеты и магазины работают, дефицита продуктов нет. Для более обеспеченных киевлян функционирует доставка практически всего.
С питьевой водой ситуация несколько ухудшилась: автоматы, которые раньше стояли повсеместно, стали закрываться, но точки продажи воды по-прежнему есть — просто нужно знать, где именно. Для непритязательных киевлян водопроводная вода пока подаётся.
С работой ситуация тоже не катастрофическая: повсюду можно увидеть объявления о наборе персонала — в сферу обслуживания, на коммунальные и технические специальности.
Безусловно, жизнь киевлян серьёзно осложнили регулярные удары. БПЛА и ракеты поражают объекты военной и энергетической инфраструктуры, но нередко страдает и жилая застройка.
При этом показательно, что ни здание Верховной Рады, ни Кабмин, ни Офис президента на Банковой, ни загородные резиденции украинских чиновников под удары не попали.
Основной урон снова несут обычные жители в Киеве, в Днепропетровске, Запорожье, Харькове и других городах, которые регулярно становятся целями ударов ВКС РФ.
В российских и западных СМИ всё чаще продвигается тезис, будто украинское общество, напуганное отключениями и обстрелами, уже готово согласиться на территориальные уступки.
Однако любые социологические опросы в условиях, где за «неправильную» позицию можно получить обвинение в госизмене, теряют смысл. Проведение честного референдума в таких реалиях невозможно — его итоги будут заранее приведены в соответствие с линией власти.
При этом крайности — как демонстративная демонизация происходящего, так и картинка «всё хорошо, никто не страдает» — одинаково являются формой манипуляции.
Так, агентство Reuters публикует репортажи о том, что киевляне якобы спокойно относятся к отключениям, устраивают вечеринки и пикники. Ровно такие же сюжеты регулярно транслируют украинские СМИ и официозные телеграм-каналы.
Разумеется, в Киеве и других городах есть социальная прослойка, которая даже в условиях блэкаутов чувствует себя комфортно. У этих людей есть генераторы, автономное отопление и, главное, финансовые возможности.
В соцсетях активно рекламируется доставка автомобилей из Европы, а на курортах Западной Украины, в частности в Буковеле, проблем с электроэнергией практически нет: свет не отключают, сотрудников ТЦК там никто не видел.
Но для подавляющего большинства граждан по всей стране ситуация иная. Экстренные отключения электричества и тепла продолжаются. По словам мэра Киева Виталия Кличко, без тепла в столице остаются 1330 домов, аварийные работы ведутся круглосуточно.
Из-за повышенной нагрузки выросло число трагических инцидентов среди работников коммунальных служб.
25 января во время аварийно-восстановительных работ на одном из энергетических объектов Киева погиб 31-летний спасатель-верхолаз Александр Питайчук — он сорвался с высоты 20 метров.
От удара током при восстановлении критически важной подстанции погиб член правления «Укрэнерго» Алексей Брехт, лично руководивший работами после недавнего удара по объекту.
Киевский метрополитен, который из-за отключений регулярно останавливает движение на отдельных участках, постепенно превращается в ночлежку.
При этом после подобных ударов положение на фронте принципиально не меняется. Мы не видим ни масштабных прорывов, ни стремительного взятия крупных городов. И здесь неизбежно возникает вопрос — не политический, а сугубо практический.
В российских СМИ всё чаще звучат эмоциональные лозунги: «там наших нет», «сравнять всё с землёй», «ударить “Орешником”».
Но реальность выглядит иначе.
В моём доме нет тепла и света уже третьи сутки. Весь левый берег Киева в темноте. Где-то и дольше. И что дальше?
Как это отразилось на положении российских войск под Запорожьем?
Насколько ускорилось продвижение на Харьковском направлении?
Помогло ли это взятию Покровска?
Я готов хоть неделю сидеть без электричества, если это реально приближает победу России. Но Киев по-прежнему далеко от линии фронта, а удары по энергетике в первую очередь бьют по мирному населению.
Да, здесь давно нет серьёзных промышленных гигантов. Всё, что представляло военный интерес, разрушалось уже не раз. Сейчас удар принимает на себя городская среда.
Допустим, Киев окажется полностью обесточен. И что дальше?
Политическая верхушка отсидится в укрытиях, а западные СМИ в очередной раз заклеймят Россию «страной-террористом».
Лично мне непонятно, как можно рассчитывать на устойчивый результат, если население территории заранее формируется как враждебное.
Серьёзно ли кто-то думает, что люди, посидев без света и тепла, побегут на Майдан свергать Зеленского?
Разве не был усвоен опыт предыдущих майданов, которые готовились, режиссировались и финансировались задолго до выхода «возмущённых масс»?
Я общаюсь с родственниками в Днепропетровске и Запорожье, с друзьями в Харькове и Одессе. Думают они ровно так же — разница лишь в количестве нецензурной лексики.
Никто не понимает, в чём именно заключается стратегическая глубина таких ударов.
Может нам кто-то подскажет?
