"Через десять лет". Луганский писатель-пророк раскрыл, что будет дальше

За семь лет до начала конфликта в Донбассе луганский писатель Глеб Бобров точно предсказал ход боев, а также главных героев, в которых легко угадываются командиры ополчения первой волны. Его книгу "Эпоха мертворожденных" называют пророческой. Не ошибся он и с событиями последних лет. Корреспондент РИА Новости встретился с ним и поинтересовался, что произойдет дальше.

На основе романа

Жизнь Глеба Боброва (ныне — председателя Союза писателей ЛНР) всегда была связана с войной. Родился в семье фронтовиков, с детства слушал рассказы о Великой Отечественной. После школы — в армию. С 1983 по 1985 год участвовал в боевых действиях в Афганистане, был снайпером и гранатометчиком. Писать стал после распада Советского Союза, когда вовсю полыхали Приднестровье, Карабах, Абхазия, Чечня. Его "афганскую" прозу издали в нулевых отдельным сборником "Солдатская сага". А к роману-антиутопии "Эпоха мертворожденных" Бобров приступил в 2005-м.

В результате политического кризиса Харьковская, Луганская и Донецкая области объявляют о неподчинении центральной власти и формируют Восточную Конфедерацию. Одновременно под польский протекторат отходит западная часть Украины, где создают государство Галичина. Подконтрольную Киеву территорию называют Центральной Украинской Республикой (ЦУР). Ее армия пытается вернуть восточные области — при поддержке Сил оперативного реагирования (СОР) НАТО, набранных из поляков, прибалтов, румын и болгар.

Россия в конфликт напрямую не вмешивается, но помогает Конфедерации оружием, разведданными, оборудованием и специалистами. Место действия — Луганская область. Такова основная фабула романа. В реальности так и вышло: боевые действия начались в северо-западной промышленной агломерации Рубежное — Лисичанск — Северодонецк.

В книге много военной терминологии, жаргона. Писатель признается: его знаний по целому ряду дисциплин, обязательных для полевого командира уровня батальона, не хватало. За два с половиной года в Афганистане он успел овладеть специальностями стрелка-гранатометчика, снайпера и санинструктора. Остальное пришлось срочно наверстывать. Роман, законченный в августе 2007 года, разлетелся по библиотекам Рунета, к концу года — миллион просмотров. В марте 2008-го появилась бумажная версия. С тех пор — десять переизданий.

Прогноз сбылся

В предыдущий раз мы общались с Глебом Леонидовичем осенью 2024 года. Тогда он дал прогноз, что в 2025-м Зеленский будет затягивать процедуру мирного урегулирования, поскольку любой компромисс с Россией поставит под угрозу его физическое выживание. Действительно, украинская сторона демонстрирует абсолютную недоговороспособность и выдвигает заведомо невыполнимые требования. Это несмотря на то, что Россия сохраняет инициативу по всей линии боевого соприкосновения и под конец года освободила несколько крупных городов.

Год назад Глеб Бобров выражал скептицизм по поводу прихода Дональда Трампа к власти в США. Писатель утверждал, что Байден был более слабой политической фигурой, на которой висел груз нерешаемых проблем. Трампа же называл более непредсказуемым — и оттого более опасным. Как видим, новый американский президент действительно действует не так, как прогнозировали многие политические аналитики.

Предсказал Бобров и ужесточение процедур мобилизации на Украине. Но в одном ошибся. Год назад писатель считал, что в ВСУ начнут призывать 18-летних. Их действительно начали принимать в войска — на добровольной основе, по контракту "18-22". По данным Киева, такой контракт подписали порядка пяти тысяч человек. Между тем только за август — сентябрь 2025-го из страны выехали более 100 тысяч мужчин указанной возрастной категории.

Импульс Анкориджа

— Глеб Леонидович, под конец года мы набрали положительную динамику и освободили ряд крупных городов: Купянск, Волчанск, Красноармейск, Северск. Вплотную приблизились к укрепрайону Константиновка — Дружковка — Краматорск — Славянск. Как, на ваш взгляд, будут развиваться события?

— Укрепрайон Славянско-Краматорской агломерации — последняя "фортеця" восточного фронта. С ее обрушением посыплется вся оборона ВСУ в Донбассе. Более того — это станет стратегическим поражением для Украины. Даже города-миллионники типа Харькова или Днепропетровска оборонять в условиях окружения невозможно. Именно поэтому Украина с маниакальным упорством противостоит давлению Трампа в вопросах мирного урегулирования. Они надеются на чудо.

— Как вы в целом оцениваете перспективы мирного урегулирования?

— Поражение в крупной, долгосрочной войне практически всегда означает последующую гибель, распад или полураспад империи. Мы воюем не с Украиной, а с коллективным Западом. На мой сугубо личный взгляд, нынешняя администрация США хочет соскочить с кареты по образному выражению Уинстона Черчилля. Помните: "Европа представляет собой карету, запряженную четверкой лошадей, которая несется в пропасть. Возница спит, а пассажиры ссорятся между собой".

То есть Вашингтон хочет оставить ЕС один на один с грядущим фиаско. В этом уравнении, заметьте, Украина отсутствует как данность — это просто площадка театра военных действий и донор пушечного мяса, не более того.

Грядущая война с НАТО

— Если бы только площадка для прокси-войны. В НАТО все чаще заявляют о грядущей войне с Россией, которая начнется на рубеже 2030-х. Вы верите в это?

— Надо отделять риторику от реалий. ЕС сегодня надо "хоть чучелком, хоть тушкой" оттянуть поражение. Для этого все средства хороши. Особенно подходит массовая истерия и послушные пешки на подиуме типа Каи Каллас, искренне озвучивающие горячечный бред по заданным векторам. Поэтому они говорят то, что говорят, вколачивая сотни миллиардов евро налогоплательщиков в уже проигранную войну.

Это их проблемы. Вести конвенциальную войну с Россией они не в состоянии ни сейчас, ни через пять-десять лет. Тут нужны консолидирующая идея и соответствующий лидер, а фюрера там даже в перспективе не видно.

Не говоря уж о том, что победить в конвенциальной войне ядерную державу невозможно априори. А в войне ядерной у них вообще нет никаких шансов даже чисто гипотетически. Весь упор западных усилий направлен на развал России изнутри — так, как они уже это сделали в 1917-м и 1991-м. Но и тут, думаю, надежды тщетны. Урок, похоже, усвоен. У нас иммунитет.

— В прошлогоднем интервью вы сказали, что Трамп более опасный для нас, чем Байден. Сейчас это мнение изменилось?

— Проблема в том, что Трамп остается непредсказуемым и делает массу разновекторных движений. Он — игрок на результат. В целом же его стратегические "хотелки" лишь отчасти выгодны нам. Ведь его задача, как ни странно, на самом деле сделать Америку снова великой. В наших же интересах, я считаю, чтобы Америка не вмешивалась более в наши жизненные вопросы.

Кино про СВО

— Глеб Леонидович, какие ваши творческие планы на 2026 год?

— Творческие процессы года 2026-го уже запущены. В конце января в московском издательстве "Яуза" выходит мой авторский сборник "Тень цикады" — повести и драматические произведения, каркасом коих стали жизненные истории, посвященные СВО и борьбе Донбасса в противостоянии украинским карателям. Жесткая, местами жестокая и предельно зримая художественная литература.

Пьеса "Тень цикады" серьезно выстрелила в конце года — вошла в короткий список всероссийского конкурса Национальной ассоциации драматургов "Лучшим воинам мира", посвященного СВО и борьбе Донбасса с украинским неонацизмом. И связь в ней с остальными моими текстами о нашей войне прямая. Мое творчество в целом всегда посвящено одной главной и несущей — для меня экзистенциальной — теме: человек в нечеловеческих условиях.

— Как вы оцениваете освещение темы СВО в культуре?

— Несмотря на то что затяжной конфликт уже более одиннадцати лет определяет жизнь миллионов, российское "большое" искусство — театр и кинематограф — практически молчит на эту тему. Причины, как я считаю, в сложном переплетении факторов: необходимости временного лага для глубокого осмысления, расколе общественного восприятия событий, травматичности и табуированности темы, страхе перед политическими и репутационными рисками, ведущим к самоцензуре, а также в конкуренции с оперативными новостными форматами.

Серьезное искусство, способное осмыслить эпоху, появится позже, когда время отделит сиюминутную политику от вечных вопросов о человеке на войне. Так или иначе, история рано или поздно расставит все по местам.