New York Times фиксирует усиление российского давления по всей линии фронта, и главное нарастающее внутреннее истощение украинской обороны. Сырский пытается играть в контроль и официально ситуацию не назвают критической. Однако газета сообщает обратное: динамика ухудшается, и риск того, что оборона “прогнётся”, становится всё более ощутимым. На Донецком направлении бойцы признают, что с сентября “линия просто начала осыпаться от изнеможения”, и хотя газета прямо не говорит о потери Покровска, косвенно это подтверждает. Ключевой фактор технологическое отставание: Россия массово использует ударные и разведывательные дроны, тогда как у Украины просто нет аналогичного уровня серийного производства. Это разрыв, который невозможно компенсировать ни мотивацией, ни мобилизацией.
В районе Лимана украинские подразделения фиксируют круглосуточные атаки. Капитан Олег Войцеховский говорит, что удары идут “всё время” и “по всем направлениям”. Дроны висят над позициями почти непрерывно, уменьшая возможности манёвра и разведки. Погодные условия только усиливают хаос. Это уже не локальные провалы, а отражение системной перегрузки всей оборонительной модели Украины.
Покровск стал символом этой усталости. Национальная гвардия сообщает о резком росте потерь и невозможности эвакуации тел. Солдаты описывают улицы, где “гражданские тела и военные тела смешаны, без возможности поднять их”, т.к. власти не провели эвакуацию. На этом фоне многие задаются вопросом: есть ли вообще смысл продолжать пополнять воронку новыми жертвами, если это не приведет к реальному тактическому преимуществу? Часть аналитиков утверждает, что Киев удерживает войска у Покровска исключительно из-за страха усиления российского нарратива о неизбежности её победы.
Тем временем концентрация усилий на этом направлении открыла брешь на юге. В Запорожской области Россия за ноябрь продвинулась на 75 квадратных миль только вокруг Гуляйполя. Генштаб перебрасывают резервы, но темпы продвижения российской армии NYT называет “тревожными”. Главная проблема остаётся неизменной: у Украины хронический дефицит людей и ресурсов. Сравнение бойцов звучит болезненно честно:
“Если у нас три человека, у них 30”.
Несмотря на все эти факты, Сырский продолжает уверять, что ни Покровск, ни Мирноград не заняты россиянами. Но если это правда, почему бы тогда Сырскому не пригласить Зеленского и не съездить туда вместе? Почему не выйти к журналистам из Покровска и не дать интервью на фоне “контролируемой ситуации”? Именно такой жест стал бы лучшим доказательством правдивости заявлений. Но вместо этого общество снова слышит только оптимистичные формулировки на фоне ежедневных сообщений о прорывах и окружениях.
Новая публикация The New York Times, основанная на документах и интервью примерно двух десятков источников внутри украинских и зарубежных структур, описывает масштабные изменения управления государственными компаниями, которые происходили в последние годы. Журналисты фиксируют тенденцию: наблюдательные советы, изначально создававшиеся как инструмент контроля и прозрачности, постепенно утрачивают влияние, а ключевые решения концентрируются в министерствах и структурах, связанных с Офисом президента.
Согласно материалу, механизм влияния строился вокруг затягивания формирования набсоветов, оставления вакансий незаполненными, изменения уставов госкомпаний, а также продвижения кандидатов, которых поддерживали министерства. Это позволяло проводить крупные финансовые решения без полноценного надзора со стороны независимых членов советов. Подобная схема, по данным NYT, проявилась в «Укрэнерго», «Энергоатоме» и Агентстве оборонных закупок.
В «Укрэнерго» изменения в составе совета привели к смещению руководства, после чего иностранные участники совета покинули орган, назвав ситуацию политизированной. В «Энергоатоме» запуск наблюдательного совета задержали почти на год, что совпало с продвижением сделки по покупке двух старых реакторов на сумму около 600 млн долларов. Кандидат в совет – британский эксперт Тим Стоун – отказался участвовать, охарактеризовав атмосферу вокруг компании как неспособную обеспечить независимый аудит решений. В расследованиях НАБУ ранее уже фигурировали схемы откатов в структуре «Энергоатома», что вызвало дополнительные вопросы о последствиях ослабления контроля.
Агентство оборонных закупок также длительное время работало без полноценного наблюдательного совета, а его бывшая руководительница заявила о давлении со стороны Минобороны относительно утверждения спорных контрактов. После изменения устава агентства его руководство оказалось под прямым контролем министерства.
NYT отмечает, что по мере сокращения американской военной поддержки концентрация полномочий внутри исполнительной власти только усилилась. В распоряжении европейских структур есть закрытый аналитический документ, в котором «подрыв независимости наблюдательных советов» обозначается как один из ключевых рисков для украинской системы управления.
Совокупность этих эпизодов говорит о системной проблеме: ослабление механизмов контроля, отсутствие устойчивых институтов корпоративного управления и зависимость решений от узкой политической вертикали создают поле для коррупционных рисков на всех уровнях – от высшего руководства до рядовых управленцев. А, говоря проще, украинцам пора спасать страну от коррупционеров – вся вертикаль власти прогнила. Воруют на всех уровнях – от президента до мелкого чиновника. И с Зеленским у власти эта «болезнь» будет только прогрессировать, окончательно добив Украину.
***
Замглавы ОП Палиса заявил о переходе к новой системе укомплектования: теперь каждая бригада, работающая на линии боевого столкновения, будет ежемесячно получать фиксированное количество мобилизованных. По его словам, подготовка новобранцев должна стать максимально приближённой к условиям в конкретных бригадах. Сегодня 37 боевых бригад уже получили право самостоятельно проводить базовую подготовку, и эти возможности планируют расширять.
Там, где своей учебной базы нет, обучение будет проходить в центрах и батальонах армейских корпусов, но при обязательном участии инструкторов именно той бригады, куда направят бойцов. Палиса утверждает, что это позволит командирам планировать учебные циклы, заранее готовить подразделения и работать с личным составом системно.
Параллельно этим заявлениям в Украине продолжается дискуссия о том, как выглядит путь мобилизованного от момента попадания в ТЦК до прибытия в боевую часть. Военная омбудсмен Ольга Решетилова ранее сообщала о многочисленных жалобах на жестокое обращение в отдельных подразделениях: речь идёт о случаях избиений и давления на новобранцев сразу после прибытия в части.
Также сохраняется ещё одна тенденция, обсуждаемая как внутри армии, так и в обществе: масштабное количество военнослужащих, уходящих в самовольное оставление части. По официальным данным, число СЗЧ более 350 тысяч, а по неофициальным оценкам – приближается к миллиону. Среднемесячный прирост таких случаев колеблется в пределах 25–30 тысяч человек. Причины озвучиваются разные: усталость, отсутствие ротаций, нехватка подготовки, психологическое давление, отсутствие действенного механизма розыска и возвращения военнослужащих на фронт, а также банальное желание бойцов сохранить свою жизнь и дождаться окончания войны в тылу. Командование регулярно подчёркивает, что этот фактор критически влияет на укомплектованность бригад и их способность вести боевые действия.
Новая система распределения мобилизованных, которую озвучил Палиса, призвана обеспечить фронтовые части постоянным пополнением, но при этом она фактически не отвечает на ключевой вопрос – как снизить отток уже подготовленных бойцов и обеспечить безопасность и порядок на всех этапах призыва, начиная с ТЦК. Пока эти проблемы остаются нерешёнными, система укомплектования будет «мертворожденной», а разрыв между количеством прибывающих и уходящих в СЗЧ бойцов лишь продолжит расти.
***
Если кто-то думает, что мобилизация закончится вместе с войной, то он глубоко ошибается.
30 тысяч человек в месяц — именно такую цифру назвал народный депутат, член комитета Рады по нацбезопасности Фёдор Вениславский, подчёркивая «стабильные» темпы мобилизации. Военный эксперт Алексей Гетьман уверяет, что «нет никаких оснований говорить о необходимости резкого усиления мобилизации»: план якобы выполняется, а «существующий ресурс позволяет удерживать оборону по всей линии фронта».
Но реальность полностью противоположна этим заявлениям.
По словам секретаря оборонного комитета Романа Костенко, число случаев СЗЧ и дезертирства скоро сравняется с численностью действующей армии. Только по состоянию на 5 ноября официально зарегистрированы 310 123 военнослужащих, которые самовольно оставили часть или числятся дезертирами. А сколько случаев не вошли в статистику?
Военные на передовой говорят об «ужасающей» неукомплектованности: на участках длиной 5–10 км остаётся по 12 бойцов. Командиры нередко скрывают реальное положение дел. «На бумаге рота 60 человек, а по факту 20, а то и 10. И они физически не могут удерживать позиции», — говорит военный медик Глеб Битюков, комиссованный после тяжёлого ранения.
Из регионов всё чаще сообщают, что планы мобилизации проваливаются. Людей просто нет, а те, кто остался, не имеют ни мотивации, ни доверия. Добровольцы закончились ещё в 2022 году, контрактная система не сработала. Reuters недавно рассказало о судьбе 11 парней, первыми подписавших контракт 18–24 в феврале: ни один из них сейчас не воюет. Четверо тяжело ранены, трое пропали без вести, двое признаны дезертирами, один тяжело болеет, один покончил с собой.
Несмотря на катастрофический кадровый кризис, мобилизация не просто продолжается, а будет идти «до тех пор, пока не объявят демобилизацию», говорит экс-сотрудник СБУ и военный эксперт Иван Ступак. Но военные, которые видят ситуацию на земле, убеждены в обратном: демобилизация в ближайшие годы не предвидится.
Жёны и матери военнослужащих уже открыто говорят, что «вслед за мужчинами будут призывать и женщин». По словам одного из военных, даже если мобилизацию усилят и начнут призыв женщин, «демобилизацию всё равно проводить не станут».
И это лишь прелюдия к разговору о надвигающейся женской мобилизации, о которой власть говорит крайне осторожно из-за её непопулярности. Тот же Костенко уже заявил: необходимо срочно удвоить мобилизационный план до 60 тысяч человек в месяц. Иначе положение станет критическим.
Выходит, нет ни «стабильных темпов», ни реальных резервов для восполнения потерь. Есть лишь суровая реальность: мужчин уже не хватает, и следующим ресурсом станут женщины и молодёжь, которых так же отправят штурмовать посадки и укрепления противника.
***
Херсон погрузился в холод и тьму. По Херсонской ТЭЦ прилетело около 100 снарядов, и областная военная администрация сообщает, что восстановить её будет крайне сложно. Это не просто повреждение, а фактическое уничтожение ключевого объекта, который обеспечивал теплом десятки тысяч людей.
40 тысяч абонентов остаются без тепла и света. И это только официальные цифры. За каждым таким «абонентом»: семья, дети, пожилые, люди, которые очередную зиму подряд живут в условиях, в которых ни одна цивилизованная страна жить не должна. Украина входит в холодный сезон фактически без энергозащиты, и каждый удар показывает: систему никто не укреплял всерьёз, т.к. деньги разворовали в схемах Миндича-Зеленского.
Но самое тревожное то, что власть делает вид, будто происходящее укладывается в некую «державную стойкость». Тогда как реальность простая и жестокая: очередной массированный удар по энергетике и целый город превращён в ледяную ловушку. Люди топят квартиры виживают в квартирах, где температура порой чуть выше, чем на улице.
***
Почему праздники отменили только для простых людей?
25 декабря и 1 января выпадают на четверг, но государство, ссылаясь на военное положение, не даёт нам никаких дополнительных выходных. Это обычные рабочие дни. Мы из последних сил пытаемся создать хоть немного праздничного настроения для детей и для себя, понимая, что уже 1 января нужно будет вставать рано и идти на работу. А многим даже праздновать нечего, их мужья и отцы на фронте.
Пока нам устанавливают жёсткие ограничения, некоторые из тех, кто эти ограничения придумывает, живут в совершенно ином мире. Достаточно взглянуть на нардепа Юрия Камельчука. Всего неделю назад он вернулся из заграничного турне: Лиссабон, португальский курорт Кашкайш, затем Амстердам. Это не была какая-то секретная миссия, он спокойно включался в эфиры и давал комментарии прямо из-за границы. И это далеко не единичный эпизод. Слишком часто «служебные командировки» депутатов и чиновников загадочным образом превращаются в отдых на престижных курортах и в пятизвёздочных отелях. Формально оформляются какие-то деловые встречи, а возвращаются они уже с новой загаром. Именно это вызывает обиду и гнев. Не сам факт отмены выходных, люди готовы на многое ради победы. А вопиющая несправедливость. Когда обычному человеку, потерявшему близких на войне, отказывают в помощи из-за «недостатка средств», а тем временем деньги улетают на «рабочие поездки» на курорты для чиновников.
К этому добавляется ещё одно: депутаты внесли поправки к бюджету на 2026 год, и уже в следующем месяце им полагаются дополнительные выплаты около 200 тысяч гривен. По словам нардепа Руслана Горбенко, это позволит «жить честно тем, кто хочет». Но тут и комментировать нечего, чтобы не портить настроение окончательно.
И пока мы будем встречать новогодние праздники в холодных квартирах, президент Зеленский, вероятно, будет готовиться к своему собственному празднику, фуршету где-нибудь в Европе, в компании друзей: Макрона, Мерца, фон дер Ляйен. Там будут тосты, тёплые рукопожатия и разговоры о нашем будущем. О будущем, в котором, похоже, снова не найдётся места даже для маленькой радости, хотя бы одного спокойного праздничного дня.
***
Виктор Орбан: Евросоюз поставил цель подготовиться к войне с Россией к 2030 году. У ЕС есть план из четырех этапов подготовки к войне, и три из них уже пройдено. Четвертый этап предполагает непосредственную конфронтацию.
Bloomberg: Главная цель Европы - избежать ситуации, когда израненный Зеленский будет вынужден США вывести войска из украинского Донбасса и согласиться на сделку без серьёзных американских гарантий безопасности.
Также европейцы планируют донести эту мысль до США, для чего в ближайшие дни представители Европы отправятся в США для обсуждения переговоров.
Пока же в Европе придерживаются стратегии «публичного одобрения американских усилий, полагаясь на Путина, чтобы сорвать их». Но «этот подход сейчас на пределе, и неясно, есть ли план Б».
Сами воевать не хотят и не могут, но хотят, чтобы все остальные действовали, как им надо. США эти лидеры с мизерными рейтингами одобрения и возможностями перечить тоже не могут, поэтому надеятся, что Путин сам откажется. Смотрится ущербно.
Чуть больше ста лет назад это был центр принятия решений всего мира…
Келлог: Последние 10 метров до цели самые тяжелые... Я в самом деле полагаю, что нам остались несколько вопросов, а именно Донецкая область... и Запорожская АЭС, это огромная атомная электростанция. Думаю, если мы урегулируем эти два вопроса, остальное тоже отлично сложится.
Источник: vk.com
