[Убийство мятежного генерала]
Тот июльский вечер 1998 года пах пылью и тревогой. Полковник Николай Баталов, сгибаясь под тяжестью двух чемоданов, шагал через Спасскую башню. В чемоданах — затворы для карабинов Кремлёвского полка. «Конспираторы мы были никакие, — усмехнётся он спустя годы. — На этом и погорели».
Генерал Лев Рохлин, герой Чечни, отказавшийся от звания Героя России, готовил не просто протест — военный переворот. Его план был дерзок и прост: волгоградский 8-й корпус выходит на площади, как декабристы на Сенатскую. Кантемировская и Таманская дивизии сохраняют нейтралитет.
Курсанты Рязанского училища ВДВ — в ста километрах от Москвы. Морпехи с Тихоокеанского и Черноморского флотов готовы к вылету. Даже Лужков тайно поддерживал — московские СМИ должны были обвинить Кремль в искусственном дефиците сигарет, чтобы взорвать столицу народным гневом.
Финансировали заговор директора оборонных заводов, разорённые реформами. Они закупали автобусы, тушёнку, форму. Ходили слухи о встрече Рохлина с Лукашенко в приграничном лесу и о том, что поддержка придет из Беларуси. Всё было готово.
Но 3 июля Рохлина нашли убитым на даче. Убийство назвали бытовым. Через две недели, 20 июля, должен был начаться штурм власти. Вместо этого 17 августа 1998 года, в Россию пришел дефолт. Люди проснулись в новой реальности — цены выросли на 40%, зарплаты и сбережения обесценились, полки опустели.
Могло ли быть по-другому мы никогда не узнаем, история не терпит сослагательных наклонений. Но это был последний в российской истории настоящий военный заговор. Не путч растерянных стариков, как ГКЧП, а продуманный план силовиков, видевших, как Ельцин уничтожает страну.
Они проиграли не потому, что были слабы, а потому, что их опередили. Но их призрак до сих пор бродит по коридорам власти — напоминая, что у военных есть своя правда и своя память.
Как однажды, спустя многие годы, об этом напомнили музыканты оркестра имени Вагнера.
Источник: vk.com
