Зачем Россия вернулась на Ближний Восток?

 

НОВОРОССИЯ


Донецк, Краматорск, Крым, Луганск, Мариуполь, Новости ДНР, Новости ЛНР, Новости Новороссии, Приднестровье, Славянск, Широкино,

ОПОЛЧЕНИЕ НОВОРОССИИ


Сводки от ополчения Новороссии, Алексей Мозговой, Ополченец Гиви , Ополченец Моторола, Светлодарская дуга, Сводки Басурина,

ЛЮДИ


Адекватные политики запада, Игорь Стрелков,

СОБЫТИЯ


Бои за донецкий аэропорт, Дебальцевский котел, Константиновка, Марьинка, Отставка и арест А. Пургина, Переговоры в Минске, Расстрел автобуса под Волновахой, Стрельба в Мукачево,

ОРГАНИЗАЦИИ


Антимайдан,

УКРАИНА


Автокефалия украинской православной церкви , Геническ, Днепропетровск, Запорожье, Киев, Киевская хунта, Комитет спасения украины, Николаев, Одесса, Подкарпатская русь, Правый сектор, Убийство Бабченко, Украина, Харьков,

ДНР


Гибель Александра Захарченко
Горловка
Дебальцево
Ясиноватая

В МИРЕ


Новости Белоруссии




Война на Украине
 


2019-04-15 12:39


Антимайдан

После событий в Крыму и на Украине Россия оказалась фактически исключена из системы европейской безопасности — могущественные соседи увидели в ней угрозу, которую нужно нейтрализовать. Это не только дало бы мощный ответ на крымские события, но окончательно закрепило бы за Западом победу в холодной войне. Но положение регионального государства без претензий на полноценное участие в «большой игре» было неподходящим продолжением российской истории, полной великих целей и глобальных противостояний.

Чтобы вернуться на мировую арену, российскому государству нужен был какой-то сильный шаг. Шаг этот был сделан на Ближнем Востоке при поддержке Воздушно-космических сил. Помимо непосредственной пользы, у решения «шагнуть» в этот регион была еще одна неявная цель — там, в отличие от Украины, российскую политику точно нельзя было воспринимать как априори враждебную Западу. Совместная борьба с международным терроризмом, казалось, могла восстановить сотрудничество с США и европейскими странами, показать им, что Россия играет важную роль в мире — в том числе с «хорошей» стороны.

К тому же на Ближнем Востоке остались старые контакты — опыт работы в регионе был накоплен еще при Советском Союзе. Времена изменились, но навыки и знания — пусть отчасти — остались полезными. Теперь, однако, российская политика больше ориентируется на национальные интересы и взаимодействие с местными силами.

В появлении России на Ближнем Востоке были заинтересованы практически все региональные игроки. Некоторые ближневосточные государства просто не справлялись с внутренними и внешними вызовами — например, Сирия и Ливия были охвачены войнами. Египет, в свою очередь, с трудом устоял под давлением победивших на выборах исламистов движения «Братья-мусульмане». Для неарабских государств региона — Израиля, Турции и Ирана — отношения с Россией стали дополнительным направлением в борьбе за свои интересы. Страны Персидского залива тоже оценили вмешательство РФ, поскольку их извечный союзник — Соединенные Штаты — стал подавать все более противоречивые сигналы.

Войдя в игру, Россия в каком-то смысле заняла в ней еще не остывшее место своего предшественника — Советского Союза, став противовесом для американского влияния на Ближнем Востоке. Формат «холодного» противостояния в регионе двух глобальных держав, от каждой из которых можно получать преференции, для местных властей остался самым комфортным. Выстроить полноценную интеграцию и взаимодействовать друг с другом местные государства так и не научились — приходилось по старинке полагаться на крупных игроков со стороны.

Попытки объединиться в какой-либо форме — или в составе Лиги арабских государств (ЛАГ), или через Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) — серьезными успехами похвастаться не могли. Мешали внутренние конфликты, попытки скрытого влияния, непредсказуемая дипломатия — почти каждое арабское государство хоть раз разрывало отношения с соседями. За время холодной войны ни одно межарабское объединение государств не продержалось сколь-нибудь значительного времени — и такое положение дел сохранилось по сей день.

Казалось бы, для российского вмешательства все было готово — однако чтобы иметь возможность повлиять на ситуацию, внешнему игроку нужно было продемонстрировать силу, которую так уважают арабские страны. Появление российских ВКС в Сирии в сентябре 2015 года было военно-политическим прорывом, наглядно показывающим, что такая сила у России имеется.

Мощная смешанная авиационная группировка позволяла российским военным непрерывно присутствовать в воздухе над ключевыми целями, поддержку с моря оказывали корабли, подводные лодки и палубная авиация ВМФ. Бойцы Сил специальных операций (ССО) пользовались поддержкой радиотехнических средств, спутниковой сети, беспилотных летательных аппаратов и артиллерии, точность которой повышало современное топографическое оборудование, с помощью которого создавались трехмерные карты местности. Как размеры боевой группировки, так и суммарная стоимость кампании оказались скромнее, чем в аналогичных американских операциях — роль сыграли, в том числе, сравнительно невысокие зарплаты российских военных и иной масштаб цен на разные виды вооружения.

Москве удалось не только нанести ощутимые удары по боевикам «Исламского государства» и «Джабхат ан-Нусры» (запрещенных в РФ террористических группировок), но и повернуть вспять, казалось бы, необратимые процессы. Правительственная армия Сирии, до российского вмешательства находившаяся в плачевном положении, вернула себе контроль над большей частью территории страны. Ее боеспособность восстанавливали с помощью военных инструкторов и советников из России. Солдаты, позже освобождавшие Пальмиру, не только тренировались у российских специалистов, но и питались российскими пайками и воевали в российских армейских ботинках.

Поставки в рамках «сирийского экспресса» не ограничились пайками и обмундированием — несколько лет подряд режиму Башара Асада бесперебойно шло из России все необходимое для ведения войны. Уже в 2014 году полезными грузами стали снабжать и Ирак — для борьбы с террористами иракцы получили РСЗО «Солнцепек» и штурмовики Су-25, которых не хватало из-за задержавшихся поставок американских самолетов.

Экспортируя войну

https://icdn.lenta.ru/images/2019/04/12/14/20190412145652747/pic_62ca7ca7a039d80ac056cf6f883d7b8b.jpg

Испытанная на сирийских полях сражений техника привлекла внимание покупателей — на это, в том числе, и рассчитывала Россия, перебрасывая войска на Ближний Восток. Некогда заметные позиции на региональном рынке вооружений были потеряны после окончания холодной войны — но теперь у российского военно-промышленного комплекса прибавилось клиентуры. По оценкам экспертов, более одной пятой российского военного экспорта в 2013-2017 годах пришлось на страны Ближнего Востока и Северной Африки.

Кроме Ирака и Сирии, которым военные закупки требовались из-за текущего конфликта, к российской технике проявили интерес страны, обеспокоенные портящимися отношениями с соседями и партнерами (Катар, ОАЭ), а также просто государства, стремящиеся не зависеть от единственного поставщика (Египет, Бахрейн, Саудовская Аравия). По сравнению с конкурентами, продукция российского ВПК предлагается по более выгодным ценам, за счет чего, однако, не страдает качество.

Российское оружие сейчас есть у десяти стран Ближнего Востока и Северной Африки — Алжира, Сирии, Ирака, Египта, Ливии, Бахрейна, Кувейта, ОАЭ, Катара и Судана. При этом для Алжира его доля среди остальных военных поставок составила 59 процентов, а у Ирака и Египта — 22 и 21 процент соответственно. Еще в прошлом десятилетии все было совсем не так — до событий «арабской весны» крупными покупателями можно было назвать только Алжир и Ливию, а остальные государства предпочитали западную продукцию или закупались очень ограниченными партиями.

В первую очередь Россия поставляет ближневосточным партнерам бомбардировщики, истребители и боевые вертолеты, однако спросом пользуется и бронетехника, и стрелковое оружие, и, в особенности, системы ПВО. Государства региона проявляют большой интерес к российским «Панцирям», С-300 и «Букам».

https://icdn.lenta.ru/images/2019/04/12/15/20190412152235356/pic_0419f5587362d78f338bfc8211d7fd49.jpg

Одновременно РФ организовывает производство военной техники на месте: при помощи российских специалистов на заводах в Иордании выпускают противотанковые гранатометы, в Эмиратах — боеприпасы, а в Алжире модернизуют советскую и российскую бронетехнику.

Все это — не просто серии одномоментных сделок: военные закупки делают клиентов зависимыми от ремонта и обслуживания, поставок запчастей, программ обучения специалистов. Такое сотрудничество не может не перерастать в долгосрочное партнерство, и в ближайшие 20 лет как минимум три значимых страны в регионе (Алжир, Ирак и Египет) будут зависеть от российского ВПК.

Нефть, зерно и мирный атом

Экономические связи — еще один рычаг влияния России на Ближнем Востоке, пусть и не такой значимый, как военный. Основные их направления — нефтегазовая сфера, ядерная энергетика и продовольствие.

«Газпром-Нефть», «ЛУКОЙЛ» и «Татнефть» инвестируют в разведку и разработку месторождений нефти, в том числе, в странах, инфраструктура которых пострадала от войны. Те государства региона, которым это не требуется, тем не менее вынуждены сотрудничать с РФ для поддержания цен на топливо — ведь Россия занимает по добыче нефти и газа второе место после США.

Куда сильнее местная стабильность зависит от российского зерна — к примеру, две трети пшеницы, которую импортирует Египет, завозят из России. В 2017-2018 годах Саудовская Аравия закупила у России более 2,7 миллиона тонн российского ячменя. Также зерно у РФ покупают ОАЭ, Иран, Турция, Ливан, Йемен и Оман.

Атомная энергетика — самая высокотехнологичная сфера экономического сотрудничества. Здесь ближе всего к России опять оказываются Египет и Алжир. В Египте при участии «Росатома» сейчас строится первая в стране атомная электростанция — ее планируется закончить к 2028-2029 годам, а на ее создание РФ выделила партнерам кредит в размере 25 миллиардов долларов. Атомная станция, строительство которой планируется в Алжире, также не обойдется без российских специалистов. Более скромное сотрудничество — пока что на уровне обмена опытом — у России с Саудовской Аравией, а масштабные проекты в Иордании в итоге свернули и заменили на планы строительства маломощного реактора.

Песок в облачении

Советский опыт показывал — ближневосточные страны относятся к вмешавшимся в их дела глобальным державам потребительски, даже если во многом зависят от них. Вернувшись спустя десятилетия на Ближний Восток, Россия убедилась — в этом аспекте все по-прежнему. Партнерство для местных акторов означает лишь одно — обязательную попытку отстоять исключительно свои интересы, выжав все что можно из более сильного союзника.

Астанинский формат — необходимые для стабильности в регионе переговоры России с Турцией и Ираном

Поэтому союзников в старом смысле этого слова у российского государства там нет — есть широкий круг ситуативных партнерств, зависящих не от идеологии, а от стратегических целей. И конфликт интересов между Турцией и курдскими вооруженными формированиями, и попытки Ирана увеличивать свое влияние в государстве Башара Асада, и поведение самих сирийских властей, «опьяненных» победой над террористами, показывают, что было бы опрометчиво занимать в этой ситуации чью-либо сторону, — те, кто больше всего говорит о дружбе, на деле просто пытаются получить выгоду и укрепить свои позиции.

Но невозможность положиться на арабских партнеров — ожидаемый и не настолько важный итог российской ближневосточной игры. Куда более неудачной оказалась попытка «помириться» с Западом. Российские и американские специалисты встречаются по вопросам борьбы с террористами и координируют действия, чтобы избежать случайных столкновений, — но это нельзя назвать полноценным сотрудничеством. Из-за разницы во взглядах на то, какую из воюющих в Сирии сторон называть террористами, отношения между странами только накалились — и сирийская кампания не облегчила, а усугубила «вину» за Крым и Украину перед международным сообществом.

Несмотря на это, как отмечают эксперты, прагматичный подход российских властей позволил им воспользоваться ситуацией и вернуть себе потерянное советскими предшественниками влияние в регионе. Хотя России вряд ли стоит рассчитывать, что новые партнеры будут как следует уважать ее интересы, а западные страны оценят ее старания по достоинству, вновь установленные военно-технические и экономические связи имеют значимость сами по себе — и все это было не зря.

Авторы рабочей тетради — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, профессор кафедры востоковедения МГИМО И.Д. Звягельская и кандидат политических наук, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России Н.Ю. Сурков.


Источник: lenta.ru