26/05/2014 (18+)

 



Война на Украине
 


2018-06-01 23:00


Бои за донецкий аэропорт. Фото и видео боев в донецком аэропорту, , Антимайдан Украина, Новости Донецка и Макеевки сегодня 2018, Новости ДНР сегодня. Последние новости Донецкой народной республики 2018

В четверг 24 мая сего года по приглашению главы Донецкой Народной Республики Александра Владимировича Захарченко, по случаю, четвертой годовщины трагической гибели бойцов группы «Искра» в Аэропорту г. Донецка, приехали родные и близкие погибших.

Напомню, что трагедия произошла 26 мая 2014г.

Что же тогда произошло ,доподлинно , еще не известно, в этом еще предстоит разобраться. Ниже приведу , на ваш суд, воспоминания непосредственных участников тех событий.

Из воспоминаний очевидцев: "...Отряд, который понес большие потери во время прорыва из Донецкого аэропорта, стал собираться в середине мая 2014 года в Ростовской области. Сбор добровольцев происходил через социальные сети и личные контакты, на месте содействие оказывала одна из общественных организаций. Её Ростовский филиал возглавлял некий человек, назовём его «Сергей Иванович». Вскоре было сформировано три группы, старшими которых стали командиры с позывными «Гранит», «Север» и «Старый». По решению «Сергея Ивановича» командиром отряда был назначен «Искра» (погиб при прорыве). «Искра» в прошлом был сотрудником ОМОН и не обладал достаточным боевым, а тем более командным опытом.
К трём группам, которые были сформированы в Ростовской области, добавились добровольцы из Крыма и Чечни. Общее количество сводного отряда составило 120 человек. Командование отрядом по настоянию «Сергея Ивановича» осуществлял офицер Борис Сысенко, который в критической ситуации отстранился от командования отрядом..."

А вот воспоминания другого участника тех событий: "...Сразу оговорюсь — писал, максимально стараясь воспроизвести события так, как они воспринимались на тот момент. Прозрения задним числом... Подразделение «Искра» (громких названий типа «Интербригада» тогда никто не слышал) было сформировано на добровольной основе в первой половине мая 2014 года. Набор в подразделение вёлся через социальные сети, ветеранские организации и посредством личных знакомств. Именно последним из перечисленных способов была сформирована моя группа. Добор специалистов (фельдшер, снайпер) производился мной через личные знакомства. Параллельно был мною найден канал отправки на Донбасс через одну из ветеранских организаций. Таким образом, из Москвы я выдвинулся во главе группы из 12 человек. Сбор сводного отряда происходил в Ростове. По прибытии подразделения на место сбора мы застали там две почти полностью сформированные группы во главе с командиром отряда Искрой. Работа с Искрой у меня не заладилась со старта — мужик явно был «со снарядом в голове» (как позже выяснилось, тяжело контуженный в 1-ю «Чечню»). Искра, в свою очередь, получал приказы от некого Андрея Ивановича. С командирами групп, наоборот, сработались сходу. Хотя… вызвало лёгкое недоумение, что в составе моей группы — 4 офицера запаса, в остальном отряде — ещё несколько, а «групёрами» поставили ребят-сержантов. Ну да ладно. Разместил людей, организовал быт, и стали мы ждать доукомплектования людьми.

Несколько слов о материальном обеспечении. Моя группа была обеспечена всем необходимым ещё в Москве. Единая форма одежды, качественное снаряжение, приборы наблюдения/прицеливания, связь, медицина и много чего ещё. В других группах всего этого не было — какой ни есть камуфляж, разгрузки без специализации и не у всех…На что рассчитывали опытные в общем-то бойцы, едущие на не первую в их жизни войну — лично мне непонятно. Мне было сказано ещё в Москве: «Всё, кроме „железа“ — сами. Железо — после пересечения границы, по специальности». Соответственно к этому и готовил группу.

В ходе доукомплектования мне докинули недостающих специалистов — гранатомётчика и сапёра. Также перетащил к себе бойца из другой группы — тот оказался сослуживцем моего зама по Чечне. Так что на финише я имел почти полный штат РГСпН — 15 человек, с некоторыми поправками по специализации.

В последний день перед отправкой на базу, где мы размещались, привезли группу чеченцев численностью около 25 человек. У нас это вызвало вполне понятный недетский напряг — нах..я нам эти пассажиры, с такими союзниками враги не нужны. Особенно, напряглись после взаимного представления (— «Гранит»; — «Старый»; — «Север»; — «А я Абрек. С 95-го Абрек…»). Ситуацию пытался разрядить Искра: «Парни, я сам в первую Чечню… Так надо… поймите, обстановка диктует… временные союзники…». Получалось слабо. Точнее, совсем не получалось..."

В ночь с 24 на 25 мая на 5 КАМАЗах образовавшийся сводный отряд пересек границу России и Украины, и машины поехали в сторону Донецка. Отряд должен был присоединиться к батальону «Восток» и поступить под командование Ходаковского.

Двигаясь по Украине один из КАМАЗов, который целиком был загружен боеприпасами и вооружением не смог заползти на гору. Около получаса все надеялись, что он взберется на возвышенность, предлагали перегрузить содержимое КАМАЗа в другие машины. Но поступило распоряжение просто бросить этот КАМАЗ с оружием и ехать дальше.
Приехав в Донецк, сводный отряд, не успев расквартироваться, был приглашен к участию в параде в Донецке 25 мая перед зданием ДОГА, где прибывшие российские бойцы узнали, что их включили (для СМИ) в состав батальона «Восток». Формально они не были частью «Востока», но подчинялись приказам Ходаковского и Бориса Сысенко. Последнего бойцы называли «Генералом».

Воспоминание другого : Поднялись по тревоге 22-го около 16.00, готовность к выдвижению №1. Сдали на хранение документы, телефоны (как позже выяснилось, не все и не всё). Подогнали КАМАЗы, загрузились, поехали. Сам , организовал связь , с идущим впереди КАМАЗом 2 группы в своей радиосети. По дороге заехали на находившийся неподалёку коттедж, оттуда радостно вывалилось ещё человек 30 в однотипной форме, разбежались по КАМАЗам. Я сижу в ах..е, ничего не понимаю. Ни о чём подобном и близко не говорилось. К счастью, командир и фельдшер подразделения прыгнули ко мне в кабину. Оказалось — «крымчане», т. е. подразделение, сформированное в Крыму. Впрочем, маршрут никто не знает, идём за направляющим. Карт местности нет. Глонасс-навигатор у меня, похоже, единственный на отряд.

Около 23.00 пересекли границу. В ночниках в полях вокруг движения нет. Режим радиомолчания, светомаскировка, лишних оборотов на двигатель во избежание шума не даём. Проходим несколько километров. Встали в посадке, заглушились. Спешиваю людей, бегу в голову колонны. Оказывается, встали у КАМАЗа, набитого ящиками. Ясно — «железо».

Уже понимаю, что дополнительных команд не дождусь, веду группу к КАМАЗу с железом, приступаем к разгрузке. 1-я и 2-я группы помогают сортировать ящики на грунте. Появляется некий товарисч, командующий построить подразделения в 2 шеренги. Получаем «железо». Бля, это п..здец… Лент к ПК — 200–400 на ствол, сменных стволов нет, «инженерки» ноль (и нахя.. тогда сапёр?…), магазинов — по 1–3 на автомат, патронов о,3–0,4 б/к на ствол… Вот тебе и «железо по специализации». В плюсе — есть РПО-А, РПГ-22, МРО, причём навалом. И ещё пол-КАМАЗа ящиков, трогать которые запрещено. Добро, от погранцов уже точно отмахаемся. (Кстати, у моих ребят магазинов оказалось 6–8 на ствол — всё-таки скупились этим добром ещё в России. Знал бы, лент пулемётных ещё взял. И ССП-1 сапёру. И ещё много чего…).

Загрузились, убрали тенты, вошли в связь и… рванули. Именно рванули — головной дал 80–90 км/ч вдоль посадок. Неожиданно встаём — крутой подъём из оврага, головная прошла, КАМАЗ с б/к — нет. Бегу вперёд. В овраге уже Искра, пытается выдернуть машину. Прошу Искру не гнать так, маршрута-то не знаем. Кивает, и тут же выдаёт: «Так, сейчас я подвину этот КАМАЗ, объезжайте его — и вперёд!»; — «Командир, давай перекидаем ящики в головную частично, облегчим машину — выйдет…»; — «Нет времени!» Не вопрос, вот только секундочку… Отхожу в сторонку, в радиосеть группы: «Фидель — Северу, двух бойцов в голову колонны налегке, бегом!»; «Так, парни, схватили по два ящика 5.45 и бегом в машину!» Сам тащу ящик РГДшек. Уф-ф-ф… Вопрос с б/к в масштабе группы решён. Поехали.

Выходим на трассу, включаю ГЛОНАСС. Ага, до Донецка километров 50. Тут направляющий опять выдаёт за 100 км/ч. Вторая машина отстаёт, мы, соответственно, тоже. Начинаю прикидывать, что будем делать по прибытии в город — ведь как котята слепые, ей-богу. Что впереди по трассе — хз. На всякий-який даю команду «Без приказа не стрелять!». Не хватало ещё своих покрошить по запарке…

Заезжаем в Донецк. По пути встречаем легковушку, оттуда машут, мол, давайте за нами. Направляющий идёт за ней. Заезжаем в переулок. На всякий команду «Внимание!», предохранитель скинул, ВОГ под ствол. Ворота какой-то воинской части. Заезжаем. Внутри — наш первый КАМАЗ на плацу, группа Гранита рядом. Докладываем Искре о прибытии.

25.05.14 Часть, в которой мы разместились — бывшая ВВ-шная, казармы-парк-столовая, всё как везде. Изучаем территорию, знакомимся с местными. Оказывается, это бойцы батальона «Восток», а территория части — база батальона за номером 4. Разрабатываем боевой расчёт на случай нападения, дополнительно к нарядам «Востока» по КПП и парку выставляем свой НП на крыше недостроенной казармы. А ближе к вечеру, на совещании, начинаются сюрпризы. Во-первых, ни в какой такой Славянск отряд не выдвигается (хотя взять побольше боеприпасов с брошенного КАМАЗа нам изначально не давали под предлогом того, что оно, мол, для славянского гарнизона). Во-вторых, отряд ставится в подчинение командира «Востока» — некоего Скифа. Тут стоит заметить, что о светлой личности г-на Ходаковского мы не знали в тот момент ничего от слова совсем. И в-третьих, на передке нам, оказывается, делать нефиг. Естественно, у командиров групп назрело несколько вопросов формата «нах..я…» и «с х..я ли…» к старшему комсоставу. Но, не получив на них внятного ответа и побухтев, мы достаточно быстро успокоились извечным армейским «жираф большой, ему видней».

Описывать парад смысла не вижу — видео сего действа в сети в количестве. Единственное, что бросилось в глаза — наличие у «Востока» БТР-70, правда, без КПВТ. Помнится, обрадовался тогда — хоть какая, а броня.

Нежданчиком около 20.00 нам подкинули тяжёлого вооружения — «Поднос» (82 мм миномёт) в 1 группу и АГС-17 — в мою. С пятью цинками ВОГов в довесок. А у меня, как назло, ни одного специалиста по нему. Почесал репу, назначил в расчёт АГС двоих бойцов и около полутора часов их натаскивал. По ходу дела выясняется, что к миномёту вышибных зарядов нет. Ничего, их и изготовить самим можно… Когда у парней что-то начало клеиться, оставил их самостоятельно тренировать нормативы и вышел спокойно покурить, что мне, собственно, сделать не дали, о чём ниже…polynkov.livejournal.com

Операция по «захвату» аэропорта.
Из воспоминания участника боя:
"...Вечером 25 мая группа разведчиков выдвинулась в район аэропорта Донецка. «Гранит» и «Старый» на основании договоренностей, достигнутых Ходаковским, встретились с сотрудником СБУ, который возглавлял службу безопасности международного аэропорта. Последний сообщил им обстановку в районе аэропорта, показал схему нового терминала.
По прибытии в расположение штаба «Гранит» и «Старый» отправились на совещание, на котором присутствовали Ходаковский, Сысенко и другие офицеры. Указанная группа лиц, осуществляя планирование операции по захвату сложного инфраструктурного объекта, осуществляла распитие спиртных напитков. Доклад командиров групп, осуществивших разведку местности, выслушан до конца не был. Их доводы о том, наблюдение и разведка объекта перед его захватом должна продолжаться не менее трёх суток для составления полной картины обстановки на аэропорте и в его окрестностях выслушаны не были. Разведчикам было приказано удалиться с совещания.
При этом командирам групп была выдана только схема здания нового терминала аэропорта, у них не оказалось общей схемы аэропорта, планов других строений, а также схемы подземных коммуникаций нового терминала, в котором отряд вскоре оказался в огневой ловушке.
Планирование операции основывалось на сомнительных сведениях, в справедливости которых Ходаковский постарался убедить командиров. Во-первых, он постарался убедить всех в том, что кировоградский спецназ, находившийся в районе аэропорта, в силу неких достигнутых «договорённостей» не будет открывать огонь по ополченцам. Ставить успех операции в зависимость от договорённостей с противником является признаком либо предательства, либо слабоумия. Во-вторых, по приказу Ходаковского выдвинувшиеся в район аэропорта группы не взяли с собой ПЗРК, которые были в наличии.

Как впоследствии он скажет в интервью РИА-Новости, ПЗРК у ополченцев были. Но никто не мог предположить, что украинская армия осмелиться нанести удар с воздуха по аэропорту, на реконструкцию которого в 2012 года было потрачено столько денег, поэтому он и приказал их с собой не брать..."

Опять стоп! Украина вложила очень большие средства в строительство нового терминала. И диверсанты (а иначе их и назвать нельзя), рассчитывали на то, что украинская армия не посмеет разрушать свой собственный столь дорогостоящий объект стратегической важности.

"... В условиях ведения боевых действий за аэропорт значение имеет контроль ВПП и воздушного пространства вокруг аэропорта, но никак не самого терминала аэропорта. Противник сможет беспрепятственно высаживать подкрепления в виде десанта, как с вертолётов, так и с транспортных самолётов. Не имея в наличии средств ПВО (хотя бы переносных типа ПЗРК «Иглы»), нельзя осуществить операцию по захвату действующего аэропорта. При этом захват терминала, который был произведен 26 мая 2014 года, мог иметь лишь смутно понятный психологический эффект. Действия ополченцев в Луганске показали, что эффективным является создание над аэродромом бесполётной зоны при помощи легких средств ПВО, таких как ПЗРК и ЗУ-23, которые эффективны при заходе самолётов и вертолётов на взлёт и посадку. С собой в Донецком аэропорту у ополченцев оказался только один муляж ПЗРК..."

И снова из воспоминаний участника тех событий. "...Около 22.00–22.30 — срочный сбор ком. групп, постановка задачи Искрой: «Форма одежды — гражданка, с собой „короткие“, едете на рекогносцировку объекта. На сборы 3 минуты, машина у входа». Смутило, что командир отряда сам не едет, а посылает младший комсостав, но раздумывать было особо некогда — переоделись, ПМ под ремень и ходу. В машине уже двое — втискиваемся втроём на заднее. Пока едем, знакомимся: пассажир на переднем — офицер «Востока», водитель — начальник СБ объекта. «А что за объект-то?» — «А вам не сказали?.. Аэропорт». На тот момент особо не удивило, аэропорт — так аэропорт…

Подъехали к служебному входу нового терминала. Востоковец и я остались у машины, Гранит, Старый и СБшник — двинули внутрь. Ходили долго — около часа. Почему — выяснилось на обратной дороге. Во-первых, у СБшинка на схеме АП долго выясняли в подробностях состав и расположение подразделений охраны объекта. Выяснилось следующее: АП охраняется отрядом кировоградского спецназа численностью до 150 человек. Посты по периметру, на КДП и на ближнем приводе. Вооружение постов — стрелковое. Из тяжёлого — «василёк» и пара АГСов у расположения отряда в старом терминале. Плюс на взлётке — 2 ЗУшки.

А во-вторых, смутили вырезанные куски видеозаписи с камер наблюдения старого терминала и КДП. Происхождение «дырок» СБшник объяснить не смог(!).

Здание Донецкого аэропорта, 6 мая 2014 г.

Здание Донецкого аэропорта, 6 мая 2014 г.

В целом пришли к выводу — штурм комплекса с последующим взятием под контроль возможен при условии гарантированного выведения из строя обеих ЗУшек синхронным ударом четырех групп по 20–25 человек при наличии в резерве 5–10 человек и хотя бы одной брони.

Объекты захвата — КДП, ближний привод. Параллельно блокируются старый терминал и участок местности севернее ВПП по лесополосе (примерно там, где сейчас позиции ВСН). Срок подготовки операции — около суток.

С этими мыслями вернулись на базу, сразу попав на совещание. Докладываем — мол, так и так, рекогносцировка проведена, предлагаем такой-то план операции. В ответ слышим — ваши соображения нам пох…й, занимаете новый терминал и всё, дальше переговоры. На недоумённые комментарии Скиф закатил натуральную истерику — есть мол приказ, вот и выполняйте, нех…й тут обсуждать — и выскочил из кабинета. Дальше выступил товарищ, представившийся командиром сводного штурмового отряда, уточнил уже по делу — подъём групп по тревоге через 10 минут, начало выдвижения через полчаса, с собой весь б/к и всё тяжёлое, задача — обозначить присутствие и при необходимости пошуметь слегка, т. к. вопрос сдачи аэропорта уже решён дипломатически. Вопросы по порядку выдвижения на объект, гарантиям соблюдения договоренностей и т. д. — побоку: «Хорош трепаться, приказ яснее некуда, поднимайте группы!»

После подъёма групп наскоро построил своих и попытался за оставшиеся 10 минут хоть что-то разжевать на пальцах по поставленной задаче. Получаю радиостанцию в радиосеть отряда. Бросалась в глаза общая неорганизованность выдвижения — около десятка микроавтобусов хаотично загружались на плацу и выезжали с базы. Матюгами удалось вырвать себе 2 пустые машины и рассадить в них группу. Поехали. Последнее указание — уже в машинах — «без приказа огонь не открывать».

Подъехали к служебному входу терминала в голове колонны. В силу замечательной организации ломимся всей толпой в один вход, в 250 метрах и в прямой видимости пулемётного расчёта кировоградцев. Забив на приказ о не открытии огня, командую заму: «Мороз, пулемёт под опорную колонну, готовь „шмель“. Жёлтый ЗИЛ видишь? Там ПКМ. Дёрнется — гаси его». Разбежались по зданию, заняли крышу и верхние этажи, выдворяем с территории гражданских.
От старого терминала движения нет, на КДП тихо, ЗУшек не видать. Появилась мысль — а может зря мы выёживались на совещании, вроде тихо пока… Тем временем собираемся с командирами 1-й и 2-й групп на крыше, делим сектора. Я забираю сектор от КДП до кладбища включительно, выставляю наблюдателей, дежурные огневые средства, разворачиваю АГС. В направлении старого терминала устраивается снайперская пара из хозяйства Скифа, винтовка .308 или .388 — особо не присматривался. Сидим. До рассвета — полная тишина, движения в секторе нет.

Около 2.00 26 мая Ходаковский отдал приказ о подготовке к выдвижению части отряда для захвата аэропорта. С его слов, главной задачей отряда будет «позировать перед камерами журналистов», поскольку с кировоградцами (3 полк СпН) достигнута 100-% договоренность о неведении друг по другу огня.
Около 3.00 отряд в количестве приблизительно 80 человек выдвинулся в аэропорт для выполнения поставленной задачи. Бойцы частично заняли здание нового терминала аэропорта. Занятие здания терминала аэропорта прошло без боестолкновений.
Около 7.00 в терминал выдвинулось подкрепление, в состав которого входили, в том числе, добровольцы из Чечни.
Около 10.00 Ходаковский завершил переговоры с командованием кировогорадского спецназа и вместе с бойцами бывшей донецкой «Альфы» покинул аэропорт. Непосредственное командование далее осуществлял Борис Сысенко.

После отбытия Ходаковского с учётом прибывшего в 7.00 подкрепления количество ополченцев, занимавших аэропорт, составило около 120 человек. Дальнейшие действия кировоградского спецназа очень сильно отличались от «договорённостей», которые были доведены Ходаковским до личного состава ополченцев. Позиции украинского спецназа находились в старом здании терминала аэропорта и в его окрестностях. Не скрываясь и не спеша, кировоградцы стали оборудовать огневые позиции для ведения огня по терминалу, занятому ополченцами. Подтянули миномёты, установили позиции для АГС-17 «Пламя», рассредоточили снайперов. Вскоре на территории аэропорта были высажены бойцы ЧВК, которые заняли позиции в диспетчерской вышке и окрестностях аэропорта.

С рассветом начинается маневрирование вокруг на противника: оживлённое движение на КДП (напоминающее эвакуацию имущества), на ВПП на дальности 600–700 метров разворачиваются ЗУшки, к кладбищу выдвигаются пулемётные расчёты… Похоже, переговоры будут тяжёлыми, если вообще состоятся… Неожиданно приезжает подкрепление — группа чехов. Сдаю им часть позиций, на крыше оставляю только расчёт АГС, наблюдателей — на этажи, т. к. появилось нехорошее предчувствие. Передвижения кировоградцев продолжаются — на КДП садятся снайпера с чем-то интересным вроде АСВК ил М-82. Следом за чехами приезжает Скиф с несколькими журналистами. Понимая уже, в какую кашу влезли, командую своим — «всем закрыть лица!»

Вызывает к себе Искра: «Бери двух бойцов понаряднее, сопроводишь журналистов на крышу» — «Командир, может, ну его — на крышу, всё-таки позиции, снайпера напротив, пусть тут поснимают…» — «Заебал спорить — веди на крышу!» Беру бойца в помощь, поднимаемся наверх и добросовестно пытаемся прикрыть собой кучку разбегающихся во все стороны папарацци, а заодно закрыть от них некоторые нюансы — например, кучу «шмелей» на входе… Наверное, со стороны смотрелось забавно.

Тем временем Скиф собрался и уехал, вместе с ним убыла и снайперская пара с навороченным стволом. Провожаем журналистов, с ними на одной машине убывает офицер за запасными аккумуляторами на станции радиосети отряда.

Спускаюсь на 1 этаж, садимся с командирами групп думать, как быть, если вдруг что. Неожиданно доклад в радиосети группы: «Командир, воздух! Два „Грача“, на 70!» Несусь наверх с мыслью: «Бля, там же АГС с расчётом!» Чётко запомнилось: в радиосети группы доклад «воздух!», в отрядной сети команда «не стрелять!» Абсурд, бля…

Авиация отрабатывает первый залп по крыше, следом доклад: «Две вертушки, на 90!» Ого! Вот и закончились переговоры… Вертушки отрабатывают из ГШ по окнам и уходят на второй круг. На лестнице сталкиваюсь со своими АГСниками. Прут на себе машинку со станком и весь боекомплект. У наводчика всё лицо в крови. Первая мысль: «Как они его вытащили!?», вслух — «Саня, что с башкой?» — «Ерунда, командир, осколок!» — «Так, быстро на первый этаж, выставляйтесь на КДП по навесной, работать по команде! На крыше кто остался?» — «Да, чехи, двое кажется. Тяжёлые…» Ясно, будем вытаскивать. Спускаюсь, собираю дымы, назначаю людей на эвакуацию. Бойцы уходят наверх, вместе с осетинами. Очередной авиаудар, на этот раз НУРСами. Краем сознания проходит мысль : «А ведь один ФАБ в крышу — и п…здец…»

Из воспоминаний очевидца:
"...Удар с воздуха был нанесён вертолетами Ми-24 и штурмовиками Су-25, применявшими НУРС-ы и автоматические пушки. Снайперы ЧВК открыли огонь из снайперского оружия. Фактически приставленный к группам для руководства операцией Борис Сысенко от осознания случившегося самоустранился от командования, отправив бойца в магазин «дьюти-фри» за алкоголем. В то время, как отряд вёл бой, он осуществлял распитие спиртных напитков, не обладая необходимыми морально-психологическими характеристиками для организации обороны. Вместо обещанного Ходаковским лёгкого захвата он завёл отряд в ловушку. В дальнейшем фактическое руководство отрядами осуществляли командиры групп, действующие какое-то время на своё усмотрение..."

Дальше:
"Кировогорадский спецназ также открыл огонь из минометов, АГС-17 «Пламя», пулеметов и снайперского оружия. Были организован ответный огонь из оборудованных огневых точек. Для этого даже вырывались и складывались штабелями для прикрытия от пуль и осколков банкоматы.
Часть из бойцов, не зная о том, что противник вскоре нанесёт по терминалу авиационный удар, заняли позиции на крыше, расположили там огневые точки, подтянули АГС-17 «Пламя».

(Фото. «Цыган» с АГС и «Мир» на крыше. «Цыган» скоро получит легкое ранение в голову в результате авиационного удара по терминалу, но останется в строю. Он погибнет в одном из КАМАЗ-ов при прорыве. «Мир» погибнет при прорыве, его тело трое суток пролежит под огнем снайперов, прежде чем смогут его забрать.

Когда по ним стала работать украинская авиация, бойцы стали отходить с крыши. Материалы, применявшиеся при строительстве аэропорта, при попадании НУРС-ов, снарядов и мин давали огромное число дополнительных поражающих элементов и являлись очень плохим укрытием. Крыша была усыпана гравием, который также при попадании снарядов действовал как поражающие элементы.

Дольше всех позиции занимали кадыровцы, которые пытались прикрыться дымовой завесой. Эта мера оказалась не очень эффективной. Скоро потери отряда составили двое убитых и несколько (один убитый и почти все раненые были из чеченского отряда). Часть из имеющихся электронное управление дверей оказались заблокированы (при том, что электроснабжение терминала прекращено не было). В результате отход был осуществлен за счёт создания «искусственного выхода». Если бы смогли все выйти сразу – раненых могло бы быть меньше.
После отхода части отряда с крыши там остались раненые и убитые. Раненых долго не удавалось вытащить из-за плотного снайперского огня, который велся с диспетчерской вышки. Всех вытащили позже под плотным огнем только с третьей попытки. Огонь авиации и артиллерии очень хорошо корректировали. По каналу доставшейся в «подарок» украинской рации были перехвачены переговоры между одним из корректировщиков и наводчиками минометов.

 (Фото диспетчерской 1 и 2)

(Фото диспетчерской 1 и 2)

Расстояние от нового терминала до господствующей по высоте над всеми остальными зданиями диспетчерской вышки составляло 960 метров. Несмотря на значительное расстояние, снайперский огонь был очень прицельным. Он вёлся из снайперского оружия калибром не менее 12,7 мм (скорее всего – М-82 «Баррет» или аналогичные винтовки). Чтобы это сделать, плотный огонь снайперов ЧВК нужно было чем-то подавить. Из тяжелого вооружения отряд имел только один 82-мм миномет и один АГС-17 «Пламя», который спустили с крыши.

Мины, поставленные к миномёту не имели взрывателей (!!!), а потому превратили столь нужное средство огневой поддержки в кучу железа. Нам пришлось работать по диспетчерской вышке из АГС-17 «Пламя». Максимальная дальность стрельбы станкового гранатомета – 1700 м, но прицельная гораздо меньше. Огонь по вышке приходилось долго корректировать со второго этажа терминала до первых попаданий, которые ослабили снайперский огонь. После этого с крыши смогли забрать раненых. При этом кировоградцы на словах были готовы дать коридор для эвакуации раненых.

Снайперы ЧВК вели огонь как по ополченцам, так и по кировоградскому спецназу. Возможно, это было связано с плохой координацией действий противникам, возможно, из-за достигнутых договоренностей об эвакуации раненых. В результате заместитель командира кировоградцев действительно отдал приказ открыть огонь из ЗУ-23 по диспетчерской, откуда работали снайперы. Так или иначе, многие из нас были ранены огнём именно кировоградцев..".

Из воспоминания следующего:
"...Возвращаются бойцы с эвакуации раненых. Одного вытащили, на чём дело и застопорилось — слишком плотный огонь. Ладно, сейчас исправим… Разворачиваю АГС на закрытой позиции внизу в сторону КДП, выставляю наблюдателей. В процессе кто-то из моих неудачно брякает в эфир позицию и этаж — прилетает туда через считаные секунды. Эге, всё-таки слушают… Учтём. Параллельно пара огнемётчиков с прикрытием выдвигаются на позицию для залпа по старому терминалу. Со второй попытки пристреляли АГС, удачно накрыли КДП. «Шмели» отрабатывают старый терминал. Доклад с крыши — вот теперь всех вытащили..."

Отступление из аэропорта

Читаем воспоминания участников дальше:
"...Тем временем на часах уже около 17.00, подходим к Искре с риторическим «а что дальше-то?» В ответ — «ждём коридора для эвакуации». Сразу определяемся по порядку выхода: 1-я и 2-я группы с чехами — в пешем порядке на прорыв за КАМАЗами с ранеными, мои — на прикрытии.

Обхожу НП, попутно пару раз попав под авиацию. Довольно быстро выясняется, где расположены несущие элементы конструкции — за ними и укрываемся. Довожу порядок выхода из терминала. Тем временем, КАМАЗы загоняются внутрь (что получилось тоже далеко не с первой попытки — под огнём-то…), в них грузят раненных и АГС с б/к. Резко — команда на подготовку к прорыву, и тут же — уточнение от Искры: «Все в КАМАЗы, выход заблокирован, прорываемся на огне!» Сажаем в кабины по 2 человека — основной и запасной водители — обкладываем их всеми имеющимися бронежилетами. Загружаем людей в машины, по ходу доводим приказ командира отряда. Сажусь крайним в кузов второго КАМАЗа у открытого заднего борта, кричу сидящему сзади — «Держи крепче за разгрузку!» Ну, понеслась…

Выскакиваем из терминала, тут же попадаем под огонь. Первая машина получает кинжальный залп в кабину и теряет ход, обходим их — водитель двухсотый, второй пытается перехватить управление, поворот, передо мной старый терминал. Успеваю высадить в него два магазина и ВОГ. Сзади орут в голос раненые — похоже, досталось кому-то крепко, но даже обернуться — некогда. Боковым зрением вижу — второй КАМАЗ набирает ход. «Пока нормально. Вырвемся».

Летим, отрабатывая все подозрительные участки. Вторая машина отстала, упустили из виду на повороте. Неожиданно — новый огневой налёт. Поскольку сижу лицом назад, противника вижу последним. Успеваю отработать 2 очереди — клинит автомат. Пока пытаюсь выкинуть осечной патрон — ещё несколько попаданий, кричат новые раненые. Автомат резко дёргает в руках — пуля в пистолетную рукоять (как потом увидел, ещё две — в разгрузку и штанину — не почувствовал). Рукоять, соответственно, — в щепки, торчит только покорёженный фиксирующий винт. Пока ковырялся со стволом — удар под днище машины, и КАМАЗ встаёт на 3 . Две секунды шаткого равновесия — удар колёсами о бордюр — небо-земля-небо-земля… Открываю глаза на траве. Вроде живой. Слышу рядом чей-то стон. Поднимаю голову, осматриваюсь. Вокруг несколько неподвижных тел, ещё десяток шевелятся. Ору — «круговая оборона!» Начинаю проверять пульс у лежащих. Оборачиваюсь — команду выполнили двое чехов и два моих бойца, остальные дают стрекача за угол ближайшего дома. «Суки, стоять!» — выходит сплошным хрипением, сорвал голос всё-таки… (Да, парни, если вы это читаете — из песни слова не выкинешь…)

Выскакиваю на проезжую часть, вместе с чехами начинаем тормозить подъезжающие машины (казалось сюром каким-то — в пяти минутах езды мясорубка, а тут нормальное такое уличное движение…), грузим в них раненых и с сопровождающим — в больницу. С последним раненым уезжаю сам. Доезжаем до больницы (как выяснилось позже, областная травматология), сдаём парней в приёмник. Буквально через полчаса приезжают парни из «Востока» — уточнить ситуацию. Сказать, что хирургическая бригада в ту ночь охуела — это не сказать ничего. Больше десятка раненых, половина тяжёлые и нестабильные… Хирурги справились. Впервые за почти двое суток позволяю себе расслабиться и увезти себя на 4-ю базу.

К 17.00 в Донецке уже знали о провале операции. Спешно готовилась операция по деблокированию занявшего аэропорт отряда. В ней приняло участие около 400-500 человек. Главной проблемой оставалось отсутствие координации и единого командования. Бои в окрестностях аэропорта 26 мая вели: 1) батальон «Восток» Ходаковского и отряд бывшей донецкой «Альфы», 2) бойцы Бородая, 3) отряд Здрилюка, 4) отряд Пушилина, 5) «Оплот»..."

А вот как об отходе вспоминает еще один участник:

"...Эти отряды также понесли значительные потери от огня снайперов, а также, возможно, от дружеского огня в условиях плохой координации действий. Снайперы работали практически на всех подходах к аэропорту: в районе магазина МЕТРО, со стороны СПАРТАКА (снайпер работал со строительного крана), со стороны кладбища и ВПП, с одной из 9-этажек на улице Стратонавтов.

«Искра» получил по мобильной связи приказ (от кого-то!!!) идти на прорыв, поскольку аэропорт окружен украинскими военными. Не дожидаться ночи и выходить мелкими группами, а прямо сейчас, пока «кольцо» не замкнулось, грузится на КАМАЗ-ы и выходить в город, забирая двух убитых и немногочисленных раненых. Со стороны Донецка им обеспечат коридор. Фактически плотное кольцо окружения было лишь вокруг нового терминала. На территории аэропорта огонь по российским военным продолжали вести кировоградцы, в окрестностях находились снайперы ЧВК. Значительных войск украинской армии, взявших в плотное кольцо аэропорт, не было. Российские наемники смогли погрузиться только в два КАМАЗ-а, доступ к двум другим был плотно перекрыт огнём снайперов. Поэтому и КАМАЗ-ы шли гружёные людьми доверху. В аэропорту осталась только группа прикрытия. Она отойдёт позже по зелёнке и не понесет потерь убитыми.

Около 18.30 два КАМАЗ-а пошли на прорыв из аэропорта. Располагая поступившей информацией о том, что находятся в окружении, КАМАЗ-ы шли на полной скорости, бойцы палили во всё, что движется, и даже покоится. Инициатором такой тактики выхода был «Искра».
Группа прикрытия в пешем порядке выдвинулась через зеленку около 19.15-19.20. Потерь убитыми она не понесла и благополучно вернулась в Донецк, что является дополнительным свидетельством того, что никакого плотного кольца окружения вокруг аэропорта не было. Когда группы пошли на «прорыв», Борис Сысенко остался в группе прикрытия. Он умер от сердечного приступа во время отступления группы из аэропорта. До прорыва в зеленку группе пришлось преодолеть 300 метров под огнем снайперов и пулеметов..."
"...На въёзде в Донецк со стороны аэропорта в это время находились сосредоточенные в засаде бойцы батальона «Восток» в количестве около 80 человек из 1-ой и 2-ой баз батальона (установленное название подразделений) и другие части военных. Они получили информацию, что на прорыв в Донецк со стороны аэропорта идут бойцы Национальной гвардии Украины. Был отдан приказ вести огонь на поражение. Два КАМАЗ-а с ополченцами, выходившими из аэропорта, были уничтожены бойцами батальона «Восток» плотным огнем из стрелкового оружия и гранатомётов.
Не было никакого украинского спецназа в засаде, был приказ открыть огонь по своим же бойцам.

( Фото . КАМАЗ. Киевский проспект )

( Фото . КАМАЗ. Киевский проспект )

Первый КАМАЗ был подбит и перевернулся на Киевском проспекте около магазина «Магнолия». Выживших, в нем было больше, чем во втором. Второй КАМАЗ был подбит на

ул. Стратонавтов в районе Путиловского моста.

Когда КАМАЗ был изрешечен и разбит, а движение вокруг них прекратилось, бойцы «Востока» подползли ближе и увидели на трупах георгиевские ленточки. Водитель второго КАМАЗа получил многочисленные ранения и подорвал себя гранатой. Второй подрыв осуществил один из оставшихся в сознании раненых ополченцев (в прошлом воевал в Афганистане ) Они думали, что огонь вёлся украинскими солдатами. Из 46 бойцов, перемещавшихся в двух КАМАЗах , выжили 35. Через несколько дней после предательской операции кадыровцы из Чечни покинули Украину. Значительная часть батальона «Восток» от осознания последствий трагической операции ушли из подразделения в ближайшие дни..."

Давайте продолжим почитать воспоминания участников тех кровавых событий.
"...После прибытия на базу выжившими после прорыва из аэропорта бойцами были выявлены странные факты. Личное имущество, а также оставшееся вооружение погибших было расхищено уже к моменту возвращения. АГС-17 «Пламя», ехавший в одном из подорванных КАМАЗов вскоре всплыл в отряде Пушилина. Осознание того, что они были преданы и отправлены командованием в лице Ходаковского на бойню, заставило их рассредоточиться по городу.
Дальше – больше. На несколько бойцов, расположившихся на побывку на окраине Донецка, вышли «Шумахер» и «Одесса» (предположительно – шпионы). Они дружелюбно проведали бойцов и срочно (якобы по приказу) убыли в расположение батальона «Восток». Спустя некоторое время внимание ополченцев привлекли детский плач и женские крики «Не стреляйте!» из двора соседнего дома. Выскочив в кусты, они увидели вооруженных людей в камуфляже, окруживших соседний дом. Прибывшая зондеркомманда, скорее всего, в темноте перепутала строения. Скорее всего, их задача состояла в том, чтобы зачистить выживших участников бойни.
После этого выжившим бойцам оставался только один вариант – выходить из Донецка. Решили прорываться к Безлеру в Горловку. Часть раненых, выживших после бойни в аэропорту, смогли перевезти в Горловку, во избежание «несчастных случаев».
Там же открылись новые интересные подробности. Оказывается, Безлер сам готовил операцию по захвату Донецкого аэропорта, разрабатывал её пять суток, проводил разведку. Об этом стало известно противнику, скорее всего, у Безлера тоже работает украинская агентура. Вместо штурма решили сделать «штурм» Ходаковского, положив заодно отряд спецназа добровольцев. Люди, обладающие опытом проведения специальных операций, были брошены как пехота на предательский расстрел.

(Фото. Трупы погибших в Донецком аэропорту)

(Фото. Трупы погибших в Донецком аэропорту)

"...Самое страшное на этом фото – не груда изрешеченных пулями и осколками ополченцев, самое страшное – это объективы профессиональных фотокамер справа. Есть видео, где толпа журналистов, включая украинские и западные СМИ, запускают в донецкий морг для съёмки трупов. Зачем? Для отчёта. Есть жёсткое правило – скрывать свои потери, тем более – никогда не показывать их во всех кровавых деталях. В первую очередь – это подрывает боевой дух своих солдат и гражданского населения, рассчитывающего на защиту со стороны военных. Здесь же сознательно и массово тиражируются облетевшие все СМИ кадры с изуродованными телами ополченцев. Это не только позволяет отчитаться перед заказчиком, но и действительно для многих становится сигналом для того, чтобы задуматься о том, стоит ли воевать за ДНР."

Как видите дорогие мои камарады , по прошествии четырех лет, вопросов возникает больше, чем ответов. Александр Ходаковский , валит всю ответственность за провал операции на Бородая, Бородай на Ходаковского.

Родственники погибших бойцов ополчения винят во всем тогдашнего , командира «Востока» , Ходаковского и просят Главу Республики провести беспристрастное и компетентное расследование по факту случившегося. Ведь до сих пор , толком не известно, что произошло в тот роковой майский день? То ли это было , просто , разгильдяйство и некомпетентность командования, то ли того хуже, умышленное предательство? Этого, мы к сожалению не знаем по сей день. Но, правду, как известно как и шило в мешке, не утаишь. Придет время и мы все узнаем. И все виновные в этой трагедии, тогда , с полна, ответят за все свои деяния!

26.05.2018г. «Тевтонец»


Источник: zen.yandex.ru

Загрузка...