— Эдуард Вениаминович, что есть Харьков в Вашей жизни?

- В основном, конечно, воспоминания. С одной — стороны богема, эпоха поэта Владимира Мотрича, художника Вагрича Бахчаняна, иных корифеев. А с другой — это салтовские хулиганы, завод «Серп и молот», на котором я работал. В тот короткий период, когда мне не был запрещён въезд на Украину, я приехал и видел, что мой завод сносят, долбят чугунной болванкой… Даже не думал, что у меня будет такое тёплое отношение к заводу, я вспоминаю парней, с которыми я работал. Чем больше возраст, тем больше вспоминается Харьков, как что-то такое лучезарное.

— А как бы Вы охарактеризовали Харьков в целом?

— В целом, это город интеллектуальный. Харьков в мои времена был город студентов, многих ВУЗов, военных академий, институтов. Вот Киев в этом отношении значительно ему уступал.

— Вы следите за событиями в Вашем родном городе?

— Слежу конечно. Я получаю информацию непосредственно из Харькова, хотя и делаю скидку на источники информации — безоглядно «верить никому нельзя», как говорил известный герой сериала «17 мгновений весны».

Мне кажется, западно-украинская идеология пытается проглотить кусок, который больше её по размерам. Она рано или поздно надорвётся. У меня была теория, что Украина — это средняя по размерам колониальная империя, а её колонии — это русские, венгерские, румынские и прочие земли. Сейчас идёт война за колонии, что достались Украине от Советской власти и которые она пытается сохранить, однако это ей не удастся — пуп развяжется.

— Но некоторые говорят об украинском национально-культурном возрождении, как о свершившемся факте.

— Никто по доброй воле не пойдёт под чуждую и достаточно второстепенную идеологию. Западно-украинская идеология — недовоёванная с 1944 года — в современной Европе выглядит очень дико. Сами европейцы ещё не соображают, что они приобрели, но дело даже не в том, «плоха» она или «хороша». Просто всё, что навязывается насильно, нежизнеспособно.
Какое там возрождение! У тех же закарпатских венгров рядом своя Венгрия, куда более европейская, богатая и экономически мощная. Так с кем вы тягаетесь? Девять русскоязычных областей и другие неукраиноязычные земли Украины достались ей исключительно силой оружия Советской армии. Об этом российская власть напомнить стесняется, но я не власть и не официальное лицо, а независимо мыслящая единица.

— Но ведь и все эти «культур-возрожденцы» появились не вчера — традиция борьбы за украинскую государственность существует уже довольно давно…

- У меня нет поверхностного и глупого отношения, будто украинцев не существует и никогда не было. Ничего подобного: Украина имеет право на существование и, если бы она ограничилась собственно украинскими территориями, это было бы для неё самое разумное поведение. Миллионов двадцать там будет, по европейским масштабам — страна со средним количеством населения, довольно большая страна. Но им надо отдать колонии, чего они упорно не хотят делать.

Остаётся половина страны, которая говорит по-русски. А именно язык является основой определения национальности. Паспорт это лишь полицейская бумажка, в которой можно написать всё, что угодно. А язык — основа основ, это и традиция, и история. Именно язык — становой хребет нации, а не мифическая «кровь предков». Нет особой «американской», «русской», «украинской» крови — на всех людей есть только четыре группы крови.

— Нация — это ещё и литература. Как вы думаете, появится ли такая литература, которая опишет нынешние события на Украине?

— Это не столь важно. Центр тяжести политической литературы сместился в «журнализм». Наше время будут вспоминать не по художественным произведениям, не по условному «Тарасу Бульбе», а по статьям небольшого количества авторов. Тех, у кого есть имена и кто сумел втиснуться в первый ряд, — вот по ним и будут писать историю. Публицистика — это нерв сегодняшнего времени и общее его понимание. 

 Видимо, поэтому люди и прислушиваются к Вашей публицистике. Но что сегодня делать обычным харьковчанам, вовсе не героям, в сложившейся ситуации?

— Надо учиться становиться героями. Надо совершать такие поступки, которые не принято совершать. Люди привыкли жить легко и наше существование долгое время было слишком лёгким. А время сейчас наступает суровое, конфликтов становится всё больше и больше, и даже Россия из этой всеобщей атмосферы конфликтов исключением не будет.