Виктор Дзансолов "Над Над Черным морем, над Белым Крымом…"

 



Война на Украине
 


2017-11-11 09:52


Антимайдан Крым

11 ноября 1920 года (по новому стилю) генерал Петр Николаевич Врангель, последний правитель Белого Юга России, отдает приказ об эвакуации "всех, кто разделял с армией ее крестный путь, семей военнослужащих, чинов гражданского ведомства, с их семьями, и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага".

В это же время выходит одно из последних сообщений Южнорусского правительства, в котором говорится, что "в виду объявления эвакуации для желающих офицеров, других служащих и их семейств, правительство Юга России считает своим долгом предупредить всех о тех тяжких испытаниях, какие ожидают приезжающих из пределов России. Недостаток топлива приведет к большой скученности на пароходах, причем неизбежно длительное пребывание на рейде и в море. Кроме того совершенно неизвестна дальнейшая судьба отъезжающих, так как ни одна из иностранных держав не дала своего согласия на принятие эвакуированных. Правительство Юга России не имеет никаких средств для оказания какой-либо помощи как в пути, так и в дальнейшем. Все это заставляет правительство советовать всем тем, кому не угрожает непосредственной опасности от насилия врага — остаться в Крыму".

Приказ и сообщение были разосланы по телеграфу по всем городам Крымского полуострова для "широкого оповещения" населения.

Итак, об окончании кровопролитной гражданской войны было фактически объявлено. Последний клочок Белой России был вынужден отступить перед стремительной силой красных.

Города Крымского полуострова закипели сборами, слухами и тревогой. Началась эвакуация...

Но еще за полгода до этого штабом главнокомандующего совместно с командующим флотом был разработан секретный план возможной эвакуации. Для обеспечения выполнения этого плана в черноморском бассейне должен был оставаться определенный тоннаж судов. Все корабли, и другие плавсредства были распределены по портам. В тех же портах "приписки" был образован неприкосновенный запас угля, машинного масла и продовольствия на случай объявления эвакуации.

Как только было принято решение об эвакуации из Крыма, сразу же был отдан приказ о сосредоточении судов в портах, согласно выработанному плану. Войска, получив приказ оторваться от противника, быстрыми переходами, в течение двух-трех дней, достигли указанных им портов. В эти же дни, в секретной разведывательной сводке Полевого штаба Красной армии говорилось о том, что отступающая армия разбилась на две группы: первая – в составе 1-го, 2-го армейских и конного корпуса генерала Барбовича двинулась на Симферополь и далее на Севастополь и Ялту, а вторая – в составе 3-го армейского, Донского и Кубанского корпусов, 15-й пехотной дивизии двинулись к Керченскому полуострову.

Приказ генерала Врангеля об оставлении Крыма основную массу населения и армии поразил своей неожиданностью, хотя несомненно многие уже ждали его. В первый день эвакуации особой тревоги и паники не наблюдалось. "Первое, что хочется отметить, – писал П.С. Бобровский, – это — отсутствие паники. Ни на вокзале в Симферополе, ни в поезде, ни на станции в Инкермане не видел я обезумевших людей, спешки, давки. Напротив, меня скорее удивляла какая-то медлительность и относительное спокойствие. Был большой беспорядок, не чувствовалось железной руки власти. Но все же, хотя и беспорядочно, с опозданием, кто-то отдавал распоряжения, кто-то исполнял их, и дело эвакуации шло своим чередом. В лицах, в словах той огромной массы людей, которую я перевидал за этот первый день пути, я не видал особой тревоги или страха" .

С раннего утра 12 ноября по улицам Севастополя начали передвигаться повозки и группы людей направлявшихся в сторону порта. Желающие выехать записывались в штабе генерала Скалона, и их количество оказалось столь велико, что уже тогда стало ясно, что расчеты Южнорусского правительства и штаба Врангеля будут значительно превзойдены, а тоннажа судов может оказаться недостаточно. Днем 12 ноября в Севастополь прибыли перегруженные людьми последние поезда, в том числе поезд командующего 1-й армией генерала Кутепова. Александр Павлович Кутепов сразу же включается в энергичную работу по обеспечению посадки на суда подходивших к Севастополю частей своей армии.

Погрузка лазаретов, многочисленных управлений и служб, а также населения шла довольно организованно и в полном порядке. Отвратительные сцены, происходившие при эвакуации Одессы и Новороссийска, когда люди давили, выбрасывали за борт друг друга в Крыму не повторились, хотя отдельные эксцессы имели место, как имели место грабежи и погромы. В Симферополе грабежами занимались выпущенные из тюрьмы заключенные, в Алуште и Ялте грабили винные погреба, а в Севастополе грабили склады американского Красного Креста. В целом же это не наложило характеризующих черт на последние дни тыловой жизни Крыма, но и безоблачной и идеальной эта жизнь и погрузка на пароходы не были.

Донской казачий генерал С.К. Бородин так вспоминал события тех дней: "С восходом солнца 2 ноября (старого стиля – А.У.) 1920 года многие улицы и площади г. Керчи заполнились всадниками в черных и белых папахах, в защитных английского образца шинелях, с пиками и без них, с шашками и винтовками за плечами. Во вьюках всадников видны были черные кожаные и серые полотняные до верху наполненные переметные сумы, и сверху сум, подпирая заднюю луку, приторочены были одеяла, попоны, мешки с продовольствием, полушубки. Всадники колоннами входили в город, останавливались и слезали с лошадей. Не было среди всадников ни шумного разговора, ни смеха, ни бесшабашной ругани. Каждый посматривал в сторону моря и сосредоточенно думал и ждал приказаний" .

За городом было брошено огромное количество запряженных повозок, а ехавшие на них старики, обозные казаки и солдаты, женщины и дети нестройными кучками толпились к конным колоннам. В последний раз собрались на русской земле донские казаки – в самой узкой части Крымского полуострова – в городе Керчи, который представлял из себя небольшой городок окаймленный с трех сторон холмами, а с четвертой - море. Невзрачный и однообразный вид построек города, грязные и неровные улицы, как писали современники "производили тягостное впечатление на прибывших в Керчь" донских казаков. На лицах казаков отражалась тревога за свою судьбу и неизвестное будущее в скитании, продлящееся может быть всю оставшуюся жизнь.

Загрузка...