Сводки ополчения Новороссии

 



Война на Украине
 


2017-08-12 18:02


Сводки от ополчения Новороссии. Последние сводки с фронтов ДНР и ЛНР

- Жители села Весёлая Гора подверглись минометному обстрелу со стороны ВСУ
- Раненый 12 августа житель Веселой Горы рассказал подробности обстрела ВСУ 
- 12 августа 2017 - Обстановка на линии соприкосновения за сутки | Карта обстрелов

 

Под огнем ВСУ за сутки погиб один военнослужащий армии ДНР, еще один ранен – командование

Донецк, 12 авг – ДАН. Один военнослужащий армии ДНР погиб, еще один получил ранение в минувшие сутки в результате обстрелов территории Республики со стороны украинских силовиков. Об этом сегодня заявил заместитель командующего оперативным командованием Эдуард Басурин.

« При защите Республики погиб один и ранен один военнослужащий»,- сказал он.

Добавим, что всего за минувшие стуки подразделения ВСУ 53 раза нарушили режим прекращения огня, обстреляв при этом 19 населенных пунктов Республики.

Донбасс: ВСУ более 50 раз обстреляли населенные пункты ДНР

Донбасс: ВСУ более 50 раз обстреляли населенные пункты ДНР

Донецк, 12 августа. Вооруженные силы Украины за прошедший день более 50 раз нарушили режим прекращения огня, обстреляв города и села Донецкой народной республики.  Об этом в субботу сообщили в оперативном командовании ДНР. 

По имеющимся данным, за прошлую субботу, 11 августа, киевские военные 53 раза нарушили режим прекращения огня, обстреляв районы 19 населенных пунктов республики. ВСУ вели обстрел из минометов и гранатометов, а также из стрелкового оружия.

Отмечается, что из-за обстрелов со стороны ВСУ дотла сгорел жилой дом в селе Саханка Новоазовского района.

Донбасс: ВСУ более 50 раз обстреляли населенные пункты ДНР

Информация о пострадавших на данный момент не поступала. 

Ранее стало известно, что ВСУ девять раз за сутки обстреляли территорию Луганской народной республики. 

Автор: Дана Балан

riafan.ru

Фронтовая сводка от военкора Романа Вепрева.

« В результате обстрелов ВСУ в селе Саханка на юге ДНР сгорел жилой дом. За минувшие сутки украинская армия 53 раза нарушила режим прекращения огня, применив по территории ДНР артиллерию, минометы, танки, БМП, БТР, гранатометы и стрелковое оружие.

Позиционные бои шли вдоль всей линии фронта, в массе своей не задевая мирные города и села. Исключение составило лишь село Саханка на юге Республики: каратели открыли огонь по населенному пункту, в результате чего сгорел жилой дом по улице Бабенко, 5. Пострадавших и жертв среди мирного населения нет.

Всего же за истекшую неделю ВСУ 342 раза нарушили режим прекращения огня, выпустив по территории Республики 1 692 артиллерийских и танковых снаряда, а также мин различного калибра.

В результате действий карателей погиб один мирный житель. Это Янковский Александр Андреевич, 1951 года рождения. 10 августа мужчина косил траву на территории дачного кооператива в Докучаевске, и напоролся на растяжку, поставленную украинскими диверсантами. От полученных травм он скончался в больнице Докучаевска.

Понесла потери и армия Республики – 5 военнослужащих погибли, двое получили ранения.

В течение недели частично поврежден или полностью разрушен 21 жилой дом. Наибольшее количество таких домов находится на западных окраинах Донецка, в южных селах Республики и городе Докучаевске.

10 августа, в тот же день, когда погиб мирный житель Докучаевска, националисты из 46-го батальона «Донбасс-Украина» совершили очередное военное преступление. В районе 18 часов они обстреляли поселок Трудовские Петровского района Донецка. После открытия огня и возгораний в жилом секторе, украинскими боевиками был открыт прицельный огонь из стрелкового оружия, включая крупнокалиберные пулемёты, по прибывшим на место пожарным машинам. Две машины получили повреждения, к счастью, водители и пожарные расчеты не пострадали. Под огнем карателей, донецким пожарным удалось погасить пламя.

Такой была эта неделя».

АННА ОЗЁРОВА: РЕПОРТАЖ ЖЕЛОБОК - ДОНЕЦКИЙ.ЛНР.ДОНБАСС.

Жара, ночь с 11 на 12 августа... Вокруг поют сверчки, громко. Желобок, западные позиции ЛНР... Спят мирные, выбившиеся из сил дневной работой на полях и в огородах... Глубокая ночь, ничего не видно, освещения ни в одном доме ночью нет, комендантский час. Один из бойцов предложил пройти заснять то, что осталось от дома мирного жителя после прилёта украинского снаряда... Пробираемся сквозь развалины и крошку кирпича, стараясь не наступить на торчащие гвозди из сгоревших рам дверей и окон...

Захожу внутрь раздолбанного дома, через который перетянут кабель связи бойцов на позиции... Крыши нет, двери прислонены(вылетели от взрыва ударной волной). Что это когда-то была кухня понять трудно, просто раздолбанный кирпич и шлакоблок с осколками черепицы крыши на бетонном полу, в угол сгреблена куча битого кирпича, а в груде битого кирпича маячит беленькая детская вещь: то ли шапочка малыша,то ли башмачок какой, не разглядеть, темно...

- Ань, сейчас выходим на позиции, туши свет, включать камеру только по разрешению командира взвода. Только когда скажет.

- Хорошо.

- Иди тихо, старайся не греметь обломками кирпичей и не зацепись за торчащую проволоку и арматуру.

- Куда идти?

- Иди строго за мной след в след, пригибайся так, как и я, тут работают снайпера, камеру ни в коем случае при передвижении не включать! Иначе снайперы тебя снимут. Поняла?

- Понятно.

Сразу за стенами дома, метрах в 30-35 идут окопы бойцов ополчения ВСН. Позиции хорошие, укрытие качественное, укреплено хорошо, основательно, окопы выше человеческого роста, если нужно выскочить из них и пойти в наступление не проблема, уступочки удобные в виде ступенек сделаны так, что даже и лестницы не надо. Вдалеке были слышны автоматные очереди...

- Да то не по нашим позициям, они часто между собой понапиваются и стреляют. Вот наши позиции, а впереди напротив укропы. Там дальше правосеки, они и палят. Наверное опять по всушникам. Отсюда не видно.

- А как защищены мирные жители от захвата территорий, ведь вы всё не можете охватить?

- Да не можем всё, территории большие, но везде стоят минные заграждения, тут поля от Желобка усеяны. Не мы ставили, они. Карты проходов давно посеяли при отступлении, да и наши минёры переделали несколько полос, так что их картами теперь только подтереться.

- Мирные знают про минные заграждения, я видела не везде стоят таблички?

- Знают все, таблички не стоят там, где есть наши патрули, так надо. Таблички стоят там, где могут появиться транспорт или сами мирные жители или другие представители.

Сидим в окопе, вдруг сверчки замолкают и летучие мыши перестают летать...

- Так, Ань, одевай к такой-то матери каску, сейчас начнётся, сиди в окопе, не высовывайся.

Только он это даже не успел договорить, как бах-бах. И прилёты града. Вообще ни с того ни с сего с украинской стороны. Наши просто сидели на позициях,ни одной пули в сторону украинской армии, а эти лупить стали с града, прямо по позициям, у самого носа стали ложиться снаряды, командир разрешил включить камеру, включаю, такой грохот, что микрофон оглох от ударной волны, когда ложится град даже не пристёгнутые каски слетают - железо! В общем под съёмку ложащихся снарядов и сдох микрофон на камере. А укропы ложат в поля, хорошо это были убранные поля, но 4 дня назад они были с хлебом, который горит везде по Донбассу из-за обстрелов и поджогов как диверсантов, так и тех, кого проплатили на диверсии. Лупят целенаправленно именно в поля и по мирным домам, в этот раз по мирным не достали, но в поля ложили основательно. Я полностью убеждена, что украинская сторона делает всё, чтобы оставить Донбасс без хлеба, чтобы мирные голодали.

Вы можете убедиться сами по видео, что происходило сегодня ночью на позициях и такое каждый день. Каждый день ливень из пуль и "Града", каждый день мирные содрогаются в домах и спускаются по подвалам, я видела, как люди в соседних дворах тащили малышей, заспанных на руках в подвалы, одеяльца волочились по земле, а детские голые ножки потрясывались на руках у бегущих родителей, которые несли детей прятать от украинских снарядов. Так живут мирные... Днём они не спят, потому что работают за копейки, чтобы хотя бы хлеб был, а вечером они тоже не спят, потому что прячут своих детей по подвалам, сколько ещё они выдержат и сколько ещё может выдержать несгибаемый русский человек?

Мирные бежали к себе в подвал, матеря на чём свет стоит такое "перемирие", а мы бежали на другие позиции, чтобы зафотографировать другие прилёты града, то что на видео - это Желобок, а то что на фото "Град" на полях по направлению на Донецкий. По рации с Донецкого с передовой передали ребятам, что погиб один боец и двоих тяжело ранило осколками, не успели добежать до укрытия...

Тут терриконы, словно щиты мирных, хоть часть снарядов, но ловят в себя, ловят в Донецке, Горловке, Макеевке, терриконы плачут на Донбассе, говорят мирные... Плачут они не от боли, а от того, что делают с землёй, на которой они стоят, терриконы могут принимать в себя снаряды, пули, осколки спасая мирных и бойцов не раз, они примут в себя гораздо большую дозу железа и свинца, чем любое здание, но выдержат ли они ещё? Выстоят ли? Когда горит хлеб и когда не спят месяцами мирные, когда дети не видят мирного неба и сидят по подвалам... Много каких ужасов таит в себе война, но Донбасс хоть и из последних сил, но стоит, и стоять будет, как настоящая Русская Земля.

Когда выезжала из Желобка и Донецкого было уже утро, рассвет, по пути на выезде из Желобка попалась абсолютно раздолбанная вышка, тоже, щит мирных жителей. То, что мирные создавали своими руками на Донбассе: терриконы, вышки, здания - это всё теперь их защищает собой.

Всем, кто стрелял сегодня в безоружных мирных жителей с украинской стороны, горите в Аду! Всем, кто встал на защиту народа Донбасса, Вы навсегда в людской памяти, в их сердцах, в их душах - ЖИВЫЕ И МЁРТВЫЕ!

С Уважением. Инфоополченец "РОССИЯ".

 

Интервью журналиста Кристины Мельниковой.

«Даниил Безсонов: Журналист на фронте должен понимать — в окопах живые люди. На Донбассе четвертый год продолжается война, которая привлекает к себе внимание СМИ со всего мира. Работа журналиста на войне — это не только серьезный риск для него самого, но еще и большая ответственность перед теми людьми, о которых он пишет. Об особенностях работы журналистов на Донбассе корреспондент EADaily поговорил с руководителем пресс-службы Вооруженных сил ДНР Даниилом «Гудвином» Безсоновым. Пресс-служба, созданная не так давно, с самого начала активно заявила о себе — ее сотрудники оказываются в эпицентре событий, фиксируют обстрелы и разрушения, помогают журналистам в подготовке сюжетов, координируя их работу на Донбассе.

Когда появилась необходимость урегулировать работу СМИ на фронте и создать пресс-службу?

— Необходимость создания пресс-службы назрела с момента появления Вооруженных сил ДНР еще в 2014 года. Но на тот момент не было кадров для ее работы. В октябре 2016 года руководство Вооруженных сил ДНР предложило мне и нашим военкорам работу в пресс-службе. Мы согласились и начали свою деятельность с 1 декабря 2016 года.

Расскажите поподробнее о стоящих перед Вами задачах

— Главная задача — фиксация боевой обстановки, налаживание взаимодействия со СМИ, организация работы журналистов на линии разграничения и обеспечение их безопасности. Корреспонденты, которые выезжают на работу в опасные районы, сопровождаются нашими сотрудниками. То есть все то, что непосредственно связано с освещением войны на Донбассе, ложится на наши плечи. Во время обострений наши корреспонденты умудряются бывать в тех местах, куда журналистам ехать слишком опасно.

Каковы основные принципы работы военного корреспондента, на Ваш взгляд?

Нужно понимать, что работа в горячих точках имеет свои особенности. Во-первых, журналист, приезжающий сюда работать, должен отдавать себе отчет в том, что это за война. Есть конфликты, где используется стрелковое оружие, а есть конфликты, где применяется артиллерия всех типов и видов. Это очень опасно. Журналист, который приезжает на Донбасс, должен быть подготовлен. Он должен быть физически развит, потому что иногда приходится очень быстро бегать в тех местах, где происходят обстрелы и идут бои. Журналист должен понимать, что это война, и в любой момент он может погибнуть. Он должен быть подготовленным, внимательным и аккуратным.

Также журналист должен руководствоваться принципом гуманности. Очень часто бывает, когда журналист показывает позиции в зоне своей работы. Потом противник видит это видео или фото, видит укрепления, системы окопов, оборонительные сооружения — доты, огневые точки пулемета, снайпера…

Журналист хочет показать красивую картинку и, думая в этот момент только о себе, своей карьере и популярности, подставляет людей, которые доверяют ему, приглашая на позиции. Потом, конечно, отношение к этому журналисту будет соответствующим. Такого допускать нельзя. Журналист должен думать на пять шагов вперед и понимать, что в окопах сидят живые люди.

Конечно же, нельзя обойтись без профессионализма и порядочности. Идет гражданская война, и на той стороне у многих есть родственники. Если человек просит журналиста не показывать его, даже если он случайно попадет в кадр, то это значит, что его не надо показывать.

Также нужно руководствоваться принципом истинности — журналист должен передать, что происходит на самом деле. Ради этого иногда приходится рисковать, лезть поближе к противнику.

Но стоит отметить, что журналист и военный журналист — это две разные вещи. Журналист должен соблюдать нейтралитет и показывать все. А военный журналист в любом случае должен выбрать сторону, на которой он работает.

Готова ли пресс служба работать с украинскими журналистами и были ли такие обращения?

После провокаций ВСУ журналисты из Украины нередко лично обращаются ко мне. Спрашивают, что ты думаешь по этому поводу. Объясняешь им, что это провокация, и что мы не могли технически это сделать. Говоришь — там нет ничего, откуда мы могли бы вести обстрел. В Авдеевке несколько месяцев назад был случай, когда прямой наводкой ударили в дом, хотя по дистанции до ближайших наших позиций мы никак не могли ударить прямой наводкой… Журналисты в подобных случаях, конечно, советуются, но редко публикуют то, что говоришь.

А насчет работы — когда ты знаешь, что журналист будет искажать правду, выдирать ее из контекста, когда знаешь, что журналист на самом деле провокатор, который изначально сюда едет для того, чтобы потом нас облить грязью и оболгать, то с таким журналистом никто работать не будет. Так ты заранее просто подставляешь спину для противника, стоящего с ножом.

Некоторые иностранные журналисты приезжают на Донбасс, а потом рассказывают, что мимо них прошла колонна российских танков. Хотя на самом деле они эти танки не показывают на своем видео. Но вроде бы, они работают на Донбассе, и люди им верят на слово.

А если журналист объективен, то ради бога. К нам весной приезжала итальянская делегация, итальянские общественные деятели, журналисты. Они побывали во многих местах, и обратили внимание на то, что не видели российских танков, колонн и войск. Хотя украинская сторона и западные СМИ твердят наперебой, что под каждым деревом у нас должны быть российские танки. Итальянцы обратили внимание на то, что мы везде с ними ездили, а когда нам звонили и сообщали об обстреле, мы сразу ехали туда, никому по рации при этом не передавая — «мы едем с иностранными журналистами, прячьте все». Так что мы всегда рады людям адекватным и пишущим или снимающим то, что они видят на самом деле. И не важно, откуда они.

Легко ли объяснить иностранным журналистам суть этого конфликта, донести до них, что здесь на самом деле происходит?

Главное — найти общий язык и понять, с какой целью человек приехал. Если иностранные журналисты приезжают сюда, искренне думая, что здесь террористы и насильники, то нужно просто показать им действительность. Человеку необходимо предложить пообщаться с людьми.

Один иностранный журналист рассказывал мне, что он писал книгу по конфликту на Донбассе на основании той информации, которая имелась на Западе. А после посещения Донбасса он увидел, что все здесь совершенно иначе, и теперь не знает, что делать — столько времени и сил было потрачено на эту книгу (а заказ был именно на негативную книгу), а сейчас у него рука не поднимается ее дописать. Таким журналистам в первую очередь надо просто предоставить возможность пообщаться с людьми.

Иногда журналисты приезжают и сами не знают, чего хотят — «нам нужен экшн, нам надо звуки обстрелов, картинки разрушений, зрителю нравятся разрушения, а если будут трупы и жертвы — это вообще супер, зрители на это ведутся». А ты ему предлагаешь — пообщайся с людьми, посмотри, как они живут, давай съездим в прифронтовые Спартак, Зайцево…

По крайней мере, после осознаешь, что сделал все, что в твоих силах, чтобы журналист увидел истину. И если журналист все-таки напишет неправду, то на будущее ты уже будешь знать, что для этого он сюда и приезжал.

Расскажите немного о военкорах пресс-службы и о себе?

У нас собрался очень хороший коллектив, перечислять пофамильно я всех не буду. Скажу только, что у нас есть отличные военные корреспонденты — смелые, грамотные ребята. У нас есть талантливый видеомонтажер, есть талантливый военный корреспондент и фотограф Дэн Леви, среди наших сотрудников — один из самых лучших военных корреспондентов, работающих на Донбассе, Михаил Андроник. Он здесь с 2014 года, был в самых горячих точках и снял очень много репортажей и фильмов, которые стали популярными в интернете и на телевидении. Он вместе с Грэмом Филлипсом номинирован на премию имени Олеся Бузины, они попали в финал, и я очень надеюсь, что Михаил победит.

Мы выпускаем полный спектр информационного продукта — видео, фото, текст, сопровождение сайтов, интернет-ресурсов. В общем, все ребята профессионалы, все на своем месте, и, главное, все инициативные, потому что нам приходится работать без выходных.

Если говорить о себе, то я с 2015 писал в интернете статьи о ситуации на Донбассе. Наверное, поэтому меня и заметили, предложив эту должность. Вообще, на этой войне я был боевым офицером, воевал.

Можно узнать о Вашем боевом пути?

Я приехал на Донбасс 8 апреля 2014 года для защиты Обладминистрации. Первая ситуация, когда нас расстреливали из стрелкового оружия, возникла 16 апреля того же года в Мариуполе, куда мы поехали туда, чтобы обеспечить безопасность митинга перед воинской частью внутренних войск. В итоге все закончилось тем, что силовики воинской части, куда был завезен (как нам потом рассказали) «Правый сектор», начали расстреливать людей. Имелись погибшие и раненые.

Я как раз оказался в гуще событий — был старшим центровой группы, стоявшей перед воротами — мы толкали машины, которыми был заблокирован въезд в воинскую часть. И когда мы немного продвинулись, по нам начали стрелять. Рядом со мной погибло два человека. Это было страшно, хотя я работал раньше в милиции, и там тоже происходили разные опасные ситуации. Но такого, чтобы меня расстреливали, не было. После этого я уже примерно понимал, что будет дальше. И когда в Славянске 20 апреля на Пасху расстреляли блок-пост, сердце потянуло ехать туда. На следующий день я был уже там.

После этого я был инструктором, у меня были некоторые навыки по прошлой жизни, и мне доверили учить ребят пользоваться оружием, тактике в поле, в лесу, азам маскировки. Потом, когда уже набрал опыт артиллерийских обстрелов, рассказывал, как надо действовать в этой ситуации.

Сам я попадал в разные ситуации, временами несладко было, потому что отвечать нечем. В основном поначалу у нас было только стрелковое оружие и гранатометы. Но как-то держались за счет силы духа. там собрались идейные ребята. Местные жители нам тоже помогали. Крестили нас, когда видели, поили, кормили. И как можно было этих людей оставить, предать? Когда пришел приказ отходить, первые ощущения были радостные — выходим из окружения, но они сразу омрачались мыслями — а как же люди? Хоть и горько на душе, но вариантов тогда не существовало — было нечем обороняться.

В Донецке в то время боец с позывным «Хмурый» создал разведку ДНР, и я вступил в одну из групп — разведдиверсионную. Тогда у всех были громкие названия — все были спецназом и военными разведками. Наша группа выполняла задачу в Снежном, где мы провели недели две с начала и до середины августа, когда там были самые большие замесы. Там же в районе Красного Луча мы однажды нарвались на украинский укрепрайон. Завязался бой, где я получил свою вторую контузию. В Славянске у меня тоже была контузия, но легкая. Во второй раз уже лопнула перепонка. Это было как в фильмах — в глазах светло, белая пелена вокруг.

Нам тогда очень повезло, у нас был боец с позывным «Дракула», и он нас спас, погасив из РПГ-7 одну огневую точку противника, после чего все их точки заглохли. Пока укры затихли и думали, что происходит, мы быстро уехали оттуда. Там была шахта, укрепрайон, а нас было всего человек семь-восемь В незнакомой местности против укрепленного района вести бой было нереально. Потом люди с опытом говорили, что нам очень повезло, раз мы смогли оттуда уйти. У нас тогда не то что шансов на ведение боя, но и шансов на то, чтобы уйти не было. Просто повезло, что «укры» были неопытными и после первого попадания ручного гранатомета замолкли. Конечно, и раньше в Славянске разные были ситуации, но эта — одна из запоминающихся. Потом наша группа действовала в Еленовке (в контрнаступление пошли), в районе Спартака, в аэропорте. Потом мы всем составом, всей группой ушли в формировавшиеся тогда внутренние войска. В октябре 2016 года мне предложили должность начальника пресс-службы, и я согласился.

Откуда взялся такой позывной — «Гудвин»?

21 апреля я приехал в Славянск и мне предложили выбрать позывной. Тогда самым популярным словом был «Беркут». Но этот позывной был занят. «Бес» тоже был. И у меня в голове вдруг случайно возникло слово «Гудвин». Я решил, что это знак. Произведение никакого значения не имело, хотя в детстве я любил этот мультик. Потом со временем я понял, что позывной идеально подходит мне. Я был инструктором — учил бойцов, наставлял, поддерживал. В общем, вдохновлял и помогал поверить в свои силы так же, как Гудвин. К тому же Гудвин фактически был инженером, а я еще в Славянске заметил, что у меня есть способности военного инженера, когда занимался подготовкой окопов и укреплений.

Я знаю, что пресс-служба не только координирует журналистов и подготавливает информационные продукты, но еще и помогает живущим на линии разграничения людям. Например, мне известна история о герое песни «На безымянной высоте» Герасиме Лапине, дочери которого помогли восстановить могилу легендарного отца.

Мы помогаем гуманитарным фондам, сопровождаем доставку гумпомощи, чтобы она дошла до адресата. А что касается этой истории, то, да, наш военкор получил информацию, что один из двух выживших героев безымянной высоты, воспетой в песне, был дончанином и похоронен здесь. Мы нашли его дочку, нашли его могилу и привели ее в надлежащий вид перед Днем Победы, содействовали ее благоустройству. Мы остаемся людьми и, когда появляются те, кому нужна помощь, не обходим стороной. Правда, мы редко показываем это, стараемся не пиарить, оказываем помощь не публично. Но все мы осознаем, что нужно помогать мирным людям. Ведь война идет уже четвертый год».


Источник: riafan.ru

Загрузка...